Azarovskiy (azarovskiy) wrote,
Azarovskiy
azarovskiy

Конкурс "Новая проза". Надежда Гуменюк. Женькино счастье. Рассказ

Издательство Бурятии «НоваПринт», с которым сотрудничает ЖЖ Azarovskiy, проводит уже второй конкурс «Новая проза». В номинации «Дамский» третье место занял рассказ Надежда Гуменюк.
Кстати, одно из произведений этого же автора занимало призовое место и в первом конкурсе издательства в 2015 году.
Надежда Гуменюк – член Союза писателей России, удостоена премии «Золотое перо России», живёт и работает в Забайкальском крае, редактор газеты «Эффект».



Женькино счастье
 Впервые в жизни Женька уезжала из родного дома. Далеко. В чужой, незнакомый город. За свои семнадцать лет она никогда не бывала в больших городах, если не считать областного центра, куда Женька ездила с родителями продавать картошку на базаре и за новой школьной формой. Но это, казалось, было уже так давно. И отца уже не было – умер после неудачной операции. Мать поднимала, как могла, ее, Женьку, и двоих младших братьев. Тянула на двух работах – в отделе кадров небольшого предприятия, а вечерами там же мыла полы в конторе. Иногда брала с собой Женьку, стараясь в другое время не отрывать ее от учебы.
А вот теперь мать собирала Женьку в дорогу. Чемодан, оставшийся еще от отцовских командировок, куда он ездил, как топограф, в геологическую экспедицию, был собран и застыл в ожидании нового путешествия в коридоре просторного дома. Мать напекла пирогов со всячинкой, как она говорила, с капустой, морковью, ливером.
- Все сгодится в дороге, доча. Да и тетю Олю угостишь с дядей Пашей. Письмо-то мое они, поди, уже получили.
 Мать старалась быть веселой, но глаза ее то и дело наполнялись слезами. Женька удивлялась – откуда столько слез у маленькой, худенькой женщины? Сколько себя помнит Женька,  мать так плакала только на похоронах отца и выла в голос. Время кое-как залатало материнское горе: нельзя ей было умирать вслед за отцом, оставлять детей сиротами.
 - Жень, а может, передумаешь? Вон Иришка, подруга твоя, в областной город собирается, там тоже институты есть всякие, а?
       Женька упрямо насупилась, не собираясь продолжать любимую материнскую тему. Еще до окончания школы в своем небольшом поселке девушка поставила перед собой твердую цель – поступать на филфак в соседнем с ее регионом городе. Там жила и Женькина родная тетка по отцу. Женька ни разу в жизни не видела ее, и теперь сомневалась, правильно ли мать сделала, что написала ей письмо с просьбой приютить племянницу. Но ее маленькое сердечко грела уютная мысль о том, что так и будет – примут девчонку далекие родственники.
       В город Женька приехала утром. Было пасмурно и моросил теплый, как прикосновение ласковых кошачьих лапок, дождь. Дома осталась рыжая Люська – любимая Женькина кошка, вспомнив о которой, она едва не заплакала. Люська не вышла провожать любимую хозяйку, словно презирая ее за измену. Спряталась где-то и, наверное, наблюдала за Женькиными проводами оттуда хитрющими и страдающими желтыми глазами.
       - Красавица, куда тебе? Доедем с ветерком!
       Возле Женьки лихо тормознул желтый автомобиль с черными шашечками на боку. Такси! «Ой, мамочки! Не поеду я!» - испуганные мыслишки, как нашкодившая Люська, заметались в голове девушки. Мать строго-настрого наказала ей не садиться в машину с незнакомыми мужчинами, даже в такси. К тому же, денег у Женьки было в аккурат столько, чтобы оплатить за угол тетке и питание за месяц, да еще кое-какая мелочь на непредвиденные расходы.


       - Нет, дяденька, мне на автобус надо…
       - Прощай, тетенька! Удачи!
       Водитель, белокурый молодой мужчина, улыбнулся и подмигнул Женьке.
       А у нее неожиданно стало легко и тепло на душе, словно окунулась в речушку возле своего дома, которая всегда ласково принимала девчонку в свои объятия.
       Через несколько минут мягко подкатил автобус, на котором Женька должна была добираться до теткиного дома. Всю дорогу она с интересом глазела в окно, за которым проносились жилые кварталы незнакомого города, озабоченные люди, нагруженные всяким скарбом, машины, собаки. А вот и нужная Женьке улица, на которой где-то поджидала Женьку незнакомая городская квартира с тетей и дядей впридачу.
       - Здравствуйте, я – Женька. Мама писала вам обо мне…
       На пороге квартиры стояла дородная женщина с юркими, острыми глазками, которые зорко ощупывали девушку.
Кого там нелегкая принесла еще?
       Из недр квартиры донесся недовольный мужской голос.
       - Паш, представляешь, ко мне племянница приехала. Ну, проходи, что ли…
       Тетка усадила Женьку  за стол, налила чашку горячего чая, выставила в вазочках малиновое варенье, печенье и конфеты-подушечки. Женька бухнула на стол большой пакет с пирогами и литровую банку меда.
       - Вам, теть Оль, гостинцы мама отправила.
       - У-у, какая вуснятина! – тетка вонзила в пирог мелкие, как у мыши, зубки..
       Подошел пухлый мужчина с одутловатым, словно неподвижным, лицом.
       - Привет, племянница! Какими судьбами?
       Женька растерялась под напором его жестких, темных глаз.
       - Да вот…Поступать приехала. Мама вам писала…
       Тетка вопросительно смотрела на мужа, будто ждала приговора суда.
       - Ладно, живи пока, а там посмотрим…
       И потянулись новые будни в ставшем уже немного родным для Женьки городе. Она вставала вместе с родственниками, которые старались ее не замечать. Дядя метал в Женьку немые негодующие молнии из своих колючих глаз. Бурчал что-то недовольно жене. Она покорно кивала головой и осуждающе поглядывала на племянницу. Когда дядя уходил, демонстративно хлопнув дверью, тетка коршуном налетала на девушку.
       - Дядя Паша злится на тебя. У него работа нервная, а ты тут еще крутишься под ногами. Уезжала бы ты, девонька…
       Женька удивленно смотрела на нее и отрицательно мотала головой.
       - Теть Оль, куда же я уеду? Я сдаю экзамены, хочу поступить в университет. Я же вам заплатила за месяц вперед…Потерпите. Если поступлю, буду жить в общежитии…
       Ура! Поступила! Это был, казалось, самый счастливый день в жизни Женьки. Город пел и танцевал вместе с ней, люди приветливо улыбались. И даже тетка с ее вредным мужем казались Женьке вполне симпатичными. Особенно тогда, когда она уходила от них.
       В общежитии было весело. В комнате, где жили Женька и еще трое девушек, с утра до вечера было солнечно, сияла умыто чистота, как в операционной. После занятий в гости к девчонкам заходили знакомые парни с других факультетов, с которыми первокурсницы уже успели познакомиться. На филфаке, или, как называли его, в «бабьем царстве», парней было мало. Но в университете были и сугубо мужские факультеты, студенты которых активно ухаживали за филологинями.
       Девчонки почему-то невзлюбили Женьку. Особенно одна из них, Галина, пышнотелая, с острым язычком. Она постоянно поддевала ее, награждала обидными кличками. Другая, Светка, худощавая дылда, угодливо суетилась возле нее.
       - Не обращай внимания на них,- успокаивала Женьку коренастая Наталья. – Они завидуют тебе. Ты – такая светлая, чистая, красивая. А они – лахудры вокзальные, по углам с парнями обжимаются.
       Женька улыбалась сквозь слезы и кивала благодарно Наташе за участие.
       Училась Женька, как летала, легко и охотно.  Если бы еще не придирки соседок по комнате…
       А потом в ее жизни появился Он. По воскресеньям в общежитии были танцы, на которых отрывались все его обитатели с разных факультетов. Женька надела свое лучшее сиреневое платье, рассыпала по плечам пушистые русые волосы. Посмотрела в зеркало и радостно отшатнулась. Из его мерцающей глубины на девушку смотрела какая-то неземная красавица с глазами цвета спелого янтаря, чуть капризно вздернутой верхней губой и удивленно приподнятой бровью.
       Видно, и Он увидел ее такой в зале с приглушенным светом. Вокруг танцевали пары, обнимались в истоме танца парни и девчонки. Он подошел к Женьке, слегка робея, высокий, блеснув сочной синевой глаз за тонкими линзами очков. «Разрешите?».
       Женька влюбилась сразу и счастливо. Он приходил к ней в комнату. Терпеливо дожидался, пока Женька соберется. И они шли гулять по городу, или в кино. Им везде было хорошо вместе. Они любили друг друга. Целовались до головокружения, тесно прижимались друг к другу, не выпуская вздрагивавших от нежности ладоней.
       Однажды Сергей, волнуясь и запинаясь, предложил Женьке выйти за него замуж.
       - Нет, что ты…Мне нужно учиться! Сережа, давай подождем…
       Он насупился, но тут же сверкнул своей шикарной улыбкой:
       - Давай подождем. Я люблю тебя, слышишь?..
       А вскоре она ушла из общежития. Девчонки совсем озверели, не в силах выносить ослепительного Женькиного счастья. Галина делала ей всякие мелкие пакости. Сыпала перец или соль в постель, разрезала платье, прятала учебники. Но Женька не замечала этого и продолжала купаться в своей любви. Однажды Галина, выждав, когда они останутся одни в комнате, подсела к Женьке на кровать и прошипела:
       - Уходи отсюда, не то я скажу комендантше, что ты у нас вещи воруешь…
       Женька на удивление быстро нашла квартиру в центре города, хотя ей в этом активно помогала подруга-однокурсница. Квартира была большая, светлая, с высокими потолками. Были в ней ванная комната и туалет. Кухня призывно сияла чистотой и уютом. После переполненного общежития с местами общего пользования и кухней на этаже это были, поистине, царские хоромы.
       И все бы ничего, да опять, видно, не повезло Женьке. Соседкой по квартире оказалась хищного вида девица, которая заискивала перед хозяевами, когда те приходили за платой за жилье, а стоило им уйти, шипела на Женьку:
       - Откуда тебя черт принес. Жила до тебя – горя не знала…
       Вскоре Женька поняла, в чем тут дело. Захаживали  к соседке иногда какие-то невзрачные личности мужского пола. И даже пытались заигрывать с Женькой. Она их быстро отшивала, говоря, что у нее есть жених.
       Сергей приходил, попадая под тяжелый артобстрел черных, бегающих глазок Валентины, соседки Женьки. Она насмешливо поглядывала на девушку, и пеняла ласково Сергею:
       - Что ты в ней нашел? Три кило костей, обтянутых кожей1 То ли дело я – есть на что посмотреть!
       Валентина победно потрясала своей большой грудью, крутила перед Сергеем округлыми бедрами.
       - Женись на мне, а? Осчастливлю тебя, деток нарожаю…
       Сергею было неприятно встречать наглую Валентину в квартире Женьки, и они стали встречаться на улице. А вскоре поссорились. Вдребезги. И, оказалось, надолго. 
       Сергей пришел, как всегда, под вечер. Что-то в его поведении Женьке показалось подозрительным. А когда он полез целоваться, на Женьку резко пахнуло перегаром. Пьяный!
       - Уйди от меня! Зачем пришел пьяный?
       Сергей дурашливо развел руками:
       - У друга выпил немного на дне рождения. Ну, Жень, прости дурака..
       - Дурак и есть! Все – свободен! Ты мне не нужен!..
       Сергей обиженно засопел и ушел.
       А этой же ночью соседка задумала отравить Женьку. Она работала медсестрой в городской больнице и перед уходом на ночное дежурство тайком включила все конфорки на газовой плите. Женька проснулась от удушливого запаха. Вначале она не могла ничего сообразить, а после мысль молниеносно прошила уже слегка одурманенный мозг. Газ!
       Женька стремглав кинулась на кухню, отключила конфорки. Знала, что нельзя зажигать света, иначе мог бы случиться взрыв. На кухне и без того было светло из-за уличных фонарей, которые прокрадывались в окна желтым призрачным светом. Девушка распахнула окна во всей квартире, в которые спасительно дохнул морозный воздух. Зима помогала Женьке прийти в себя, и она была благодарна ей за это. Вскоре остатки горького ядовитого газа растворились в студеной волне, и Женька плотно затворила окна.
       В этой суете в борьбе за жизнь, она не заметила, как быстро пробежало время. Серый рассвет покачивался в окнах, проявляя, как фотографию, угловатые стены домов напротив, мутные вывески рекламы. Женька упала на кровать без сил, намереваясь часок поспать перед лекциями.
       Валентина, вернувшаяся с дежурства,  воровато заглянула в ее комнату, ожидая, видимо, найти на постели бездыханный труп. Женькин слабый голос заставил ее вздрогнуть.
       - Валя, зачем ты это сделала? Зачем включила конфорки?  Если бы я не проснулась ночью, не разговаривала бы  сейчас с тобой…
       Девица опомнилась, заверещала, как сорока:
       - Что это я сделала? Докажи, что это я! А может, это ты сама!
       И опять Женьке пришлось менять жилье. Только теперь она твердо решила переводиться на заочное отделение. Не хочет, видимо, город принимать ее. А может, зовут ее родные края, скучают по ней.
       …Село, куда Женька приехала работать учителем русского языка и литературы, раскинулось среди невысоких, лысых сопок в степи. Выросшая в дремучей тайге, Женька вначале опешила, выйдя из автобуса. Но после минутного замешательства эти незнакомые места показались ей даже милыми.
Весна едва проклевывалась, как птенец из яйца, в природе, весело журча ручьями,  сбегавшими с пологих сопок, просвечивая мягкой голубизной в пастельных красках неба, дыша нежно и загадочно нарождающейся травой в недрах беременной ими земли. «Боже! Какое это чудо, что я приехала сюда!».
Она шла в правление колхоза, где, как ей сказали в районо, ее ждут и предоставят жилье. Пока шла по широкой деревенской улице, встретила нескольких местных жителей. Они улыбались ей и приветливо здоровались. В правлении Женьку тоже встретили радушно
- Евгения Ивановна Степанова? Очень приятно с Вами познакомиться! – Навстречу Женьке вышел из-за стола седовласый, крупный мужчина средних лет. Председатель колхоза. Улыбаясь, протянул ей крепкую, широкую ладонь.
- А мы Вам и жилье уже подготовили. Милости просим в Ваш новый дом.
Так и поселилась здесь Женька – Евгения Ивановна, как ее теперь уважительно звали в селе все – от мала до велика. Домишко был старенький, с подслеповатыми окнами, похожий на доброго старичка. В нем была печка с лежанкой, крепкий еще стол из лиственницы по-хозяйски пристроился у окна, пара таких же добротных табуретов жались к нему. Кровать, старинная, с никелированными шариками, казалось, занимала пол-избы. В шкафу на стене аккуратно ютилась посуда. Хозяева дома уехали в город за лучшей долей, словно поменявшись с Женькой местами. Как знать, может, здесь ее место?
В школе учителя были в основном пенсионного возраста и встретили Женьку с удивлением: «Милочка, Вы еще так молоды! Загубите жизнь в этой глуши!».
Но ученики сразу же полюбили свою юную учительницу за ее добрый нрав и яркие мечтательные глаза, за звонкий, веселый голос, за то, как она умела уводить их в прекрасный и удивительный мир литературы. Пушкин, Лермонтов, Толстой…
Местные женихи наперебой ухаживали за Женькой, а она все никак не могла забыть Сергея. Где он сейчас? Может быть, нашел уже ей замену? Уезжая из города, Женька не стала встречаться с ним, и он не знал, что она уехала.
А время бежало, легко и незаметно, лишь меняя окраску в природе. Седина степей, продуваемых жгучими ветрами зимой, сменялась изумрудным маревом и броской сиреневой красотой багульника на степных окраинах весной, лето горело жаркими саранками  и плавилось под солнцем, похожим на медное бурятское блюдо для бууз. Осень рассеянно гуляла в ковыльных зарослях и осыпала их из прохладных рук серебристым инеем, покрывала стальными пластинами льда мелкие речушки.
В жизни Женьки тоже наступили перемены. Она вышла замуж за местного парня, работавшего механиком в колхозе. Парень был броско красив смуглой гуранской красотой. Гуранами называют в Забайкалье метисов, в жилах которых течет русская и бурятская, тунгусская  кровь. Женька не то, чтобы полюбила его, но он ей нравился. Николай был ласков с ней, оберегал от всякой работы по дому. Она и не заметила, как стала деревенской женщиной, отличаясь от других селянок, впрочем, своей тонкой красотой, начитанностью и мечтательностью. Родила девочку, похожую на Николая. Только глаза у дочки были Женькины – светлой янтарной спелости.
Благополучная Женькина жизнь дала сильную трещину, когда Николай стал выпивать. Вначале он приходил  с работы под хмельком, а потом, чуть ли не каждый день, приходил пьяным. Дошло до того, что на очередной выговор жены он ударил ее. И это, что называется, стало последней каплей в чаше терпения.
Женька собрала вещи и уехала с дочкой к матери. К тому времени она уже окончила университет и продолжала работать уже в своей родной школе. Здесь знали Женьку еще со школьных лет и любили ее.
Дочка подрастала. Училась хорошо. В ее жизнь прочно вошли приметы нового времени. Она увлеклась компьютером, легко и уверенно пользуясь им. Сыпала английскими фразами, дружила со сверстниками не только в школе, но и в Интернете.
Женька тоже с радостью и увлечением входила в мировую паутину. Завязывала знакомства, но они рассыпались, как карточный домик, едва начавшись. Не верила она в счастье по переписке. Миражи, да и только.
Однажды, гуляя по привычке в «Одноклассниках», она решила поискать Сергея. Сердце цепко держало его образ. И Женька сдалась.
Она нашла его почти сразу. С фотографии на Женьку смотрел солидный, состоявшийся человек, который точно знал свою цель в жизни и, вероятно,  достиг ее.
Поколебавшись немного, Женька написала ему письмо. И Сергей ответил ей радостно-удивленно. Оказалось, что он тоже всегда вспоминал о ней. Был женат. Сейчас – в разводе. Осторожно спрашивал ее о семейном положении и не скрывал радости, узнав,  что и Женька живет одна, без мужа.
Через несколько месяцев переписки и долгих телефонных разговоров Сергей предложил ей встретиться. Сердце Женьки екнуло, может, в предчувствии счастья, от которого она когда-то сама отказалась.
…И опять Женька оказалась  на том самом перроне, куда поезд принес ее много лет назад. И снова моросил теплый весенний дождь, ласково прикасаясь влажными ладонями к ее разгоряченному волнением лицу.
- Здравствуй, любимая моя…А ты ничуть не изменилась, словно бы и не было этих долгих лет нашей разлуки…
Сергей обнял Женьку, трепетно, бережно, как в юности. Коснулся ее губ своими прохладными губами. Она вспомнила эти родные губы, и сердце отозвалось волной нежности.
- Здравствуй, любимый…Как давно мы не виделись…А будто вчера расстались.
Сергей отстранился и с улыбкой посмотрел в ее глаза, словно запоминая вновь эти светлые янтарные крапинки  на радужке, которые не давали ему покоя много лет.
- Не будем больше расставаться, а? Любимая моя, я так ждал тебя…
Женька впервые за долгие годы вновь почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Поезд, на котором она приехала, растаял в сумраке хмурого утра, мерцая уже далекими огнями. А Женьке казалось, что это ее прежняя жизнь без Сергея уходит от нее безвозвратно и приветливо мигает ей на прощанье…
Надежда Гуменюк.
                   
                  
       
      


      


Tags: гуменюк, конкурс, рассказ, чита
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments