January 24th, 2017

Азия, Сибирь

Побег Намжилмы из сибирской ссылки

В последнюю ночь Намжилме повезло, она забралась в скотский вагон, который оказался пустым. Когда показались синеющие горы и тайга, а состав начал сбавлять ход, Намжилма поняла, что начинается хребет вершины. Она выглянула в приоткрытую дверь, ветер ударил в лицо.

Пригнув голову и сжавшись в комочек, Намжилма прыгнула под откос, как казалось ей, прямо в синеющую туманной дымкой тайгу. Она даже не думала, что может разбиться насмерть о камни и валуны. Повезло, очнулась на земле. Наивная, она рассчитывала, что с вершины увидит Онон, Торей, степь, Хухэ-ула, где сейчас должны пасти свой скот её родные. Но впереди был редкий лес.
Она доковыляла до первых деревьев, подобрала палку, напоминающую увесистый посох. А вдруг попадутся собаки или звери? Посидев на мшистом валуне, направилась в направлении Хухэ-улэ...

С того времени, как власть разорила их семью, Намжилма в любом месте и в любое время остро ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Успокаивалась только в степи, когда была одна. Но стоило только появиться людям, как снова чей-то взгляд начинал выслеживать Намжилму, хотя, казалось бы, никто на неё не обращал внимания. Но она съёживалась, старалась не смотреть по сторонам, и ей хотелось спрятаться так, чтобы никто её не видел.
В 1933 году она кочевали возле Торея, военные арестовали её мужа. Они же оторвали Намжилму от детей и родных, увезли на станцию, где было собрано много людей со всей торейской степи. Потом их погрузили в скотские вагоны. Всюду гомонили люди, плакали дети, состав тронулся, и Намжилма поняла – на запад.

За много дней пути она видела Байкал, огромные реки, железные мосты, горы, равнины… Состав остановился на маленькой станции. Вокруг была тайга. Туда их и погнали после разгрузки. Конечно, она не знала места, куда их привезли военные, но хорошо запомнила железную дорогу и направление. Потом вместе со многими бурятами и русскими строила в тайге бараки, валила лес. Появился какой-то пункт, склады, слышались команды военных, где-то замычали коровы, заржали лошади…
Она так и не выучила русский язык. И всё время думала о Торее, родных, детях. Тэрлик на ней износился и превратился в лохмотья. Но какие-то русские женщины поделились с ней одеждой, кто-то дал кусок материи,  она сшила себе из разных обрывков еще и халат. В их роду все были мастерицами, славились на всю степь.

Как-то весной женщины разожгли возле барака костёр, Намжилма подбросила в огонь сухой аргал, который насобирала возле хлева начальника пункта, запах дыма вскружил голову. Она пила терпкий чай на ягодах и вспоминала родную степь. Перед рассветом ушла из барака. Намжилма хороша запомнила путь, по которой их пригнали сюда со станции.

Маленькая и чумазая бурятка, вся в угольной пыли, стала ловким и быстрым зверёнышем. Карабкалась по вагонам и под вагонами, перепрыгивала рельсы и пути, вскакивала на платформы. Никто ещё не успел заметить Намжилму. И она радостно уезжала всё дальше и дальше на восток. К Торейским озёрам, на берегах которых жили с родными её дети.
Прячась, под стук колёс, между вагонам, в каких-то железных ящиках, лежа на брёвнах или на угле,  она смотрела ночами в звёздное небо и думала о своей судьбе. Потом она выпрыгнула из вагона, когда состав сбавил ход, взбираясь на вершину. Так она оказалась в лесу, подобрала посох. И побрела в сторону степи. Перед глазами в туманном мареве синела Хухэ-ула и вставали лица детей…
Collapse )