April 6th, 2017

Азия, Сибирь

Владимир Зырянов. Зыряновы из Дамасово-3 (о родне и земляках)

Весь текст: Дамасово-1, Дамасово-2, Дамасово-3, Дамасово-4, Дамасово-5, Дамасово-6, Дамасово-7.

Много лет общаясь с Володей, приезжая в Нерчинский Завод и Дамасово, конечно, я хорошо знал и знаю его родословную. Часто общался с его родителями, добрейшими людьми, беседовал я и с Фролом Михайловичем Овсянниковым.
Представьте себе, дорогие земляки, свою деревню и какого-нибудь земляка, сожалеющего о том, что не может литературно написать, который от всей души, всем своим сердцем, желал бы добра своей Родине, деревне, фотографировал бы, записывал разные истории, которые так или иначе забудутся и уйдут в небытиё. А ещё рисовал бы карту своей деревни, обозначал бы каждый дом (с давних времён), всех, кто жил в этих домах, характеры их. Есть у вас, в деревне вашей такой человек?
Володя был и остался в памяти людей таким человеком. Душа и совесть Аргуни!
Вот сейчас я открываю файл с его материалами, который сам же и набирал со слов и записей Володи, вижу его улыбку, слышу смех, мы спешно правим уйму ошибок (останется много!), продолжаем беседу о том, как жили в старину дамасовские казаки, как его отец ходил за "лавошными" крючками. А я вспоминаю, как ходил от Володиного дома на рыбалку на протоку Аргуни, а с двух сторон бежали, выглядывая из высокой травы, три его собаки, две желтые лайки - Юкос и Батус, чуть поодаль - черная Пурга. И смотрит за нами в бинокль с крыльца своего дома Володя...

На фото: вид на Дамасово, ниже озеро, дальше - протоки Аргуни. Вдали - китайская сторона. В этой деревне, в этих местах жили люди, образы которых будут описаны ниже. Продолжайте чтение, земляки.

Collapse )
Азия, Сибирь

В мастерских. Художественная литература художников. Юрий Круглов

Начало серии: У Юрия Круглова-1, У Юрия Круглова-2,

Все художники, в этот раз я имею в виду моих друзей – живописцев, графиков и скульпторов, были склонны к литературным занятиям. Некоторые из них писали стихи, другие прозу, третьи упражнялись в драматургии. Наоборот, то есть, чтобы литераторы занимались живописью, графикой или скульптурой, я за свою жизнь не встречал. Полагаю, что это большая редкость. В изобразительном искусстве невозможно обмануть зрителя. Художник не склонен к интригам, но увидит интригу сразу. На то он и художник, чтобы видеть. Может быть, поэтому любой живописец или график прекрасно разбирается в литературе? Он может притвориться, но обмануть его вкус и потребности души невозможно: художник признает только Художественную литературу.
Проживший много лет среди художников, в мастерских, я был свидетелем и участником литературных занятий моих друзей, был, как говорится,  даже не в центре кухни, а в самом эпическом центре этой заварухи. Может быть, поэтому мне тяжело находиться среди литераторов?
Ян Иванович Шплатов обычно рассказывал. Очень своеобразно, как мог только он один. Своеобразность эта выражалась в невозмутимости речи, пауз, даже жестикуляций и взгляда, при этом смысл усугублялся до поразительных глубин и высот, мелкие детали обобщали характер эпохи, за которыми вырисовывались образы людей во всех подробностях.
Юрий Анатольевич Круглов обладал взрывным, но при этом утончённым, стилем работы, слова были неожиданными, фразы несли глубинную смысловую нагрузку. Говорил и писал прерывисто, неожиданно, читатель, по его мнению, сам должен был дополнять картину… Обрывки бумаг с его записями валялись по всей мастерской, включая и антресоли (почти дополнительный этаж) наверху.
Борис Алексеевич Чередник писал, на мой взгляд, одну длинную повесть о Джоне Восьмёркине, при этом пытался объясняться на английском, но это в зависимости от состояния. Почти на всю стену его мастерской, которая была  на первом этаже двухэтажки, напротив отдела милиции по Нерчинской 17, много лет покоился набросок к работе о Данко. Именно покоился, будто и был там всё время в ожидании Бориса Алексеевича.

Я не знаю, где сейчас находятся все эти записи, наброски, тетради. В глубине души всё же надеюсь, что они пригодятся потомкам моих друзей, что они их сохранят, будут вчитываться и входить в мир, который был интересен и в котором жили их предки.
Collapse )