May 26th, 2020

Азия, Сибирь

Кстати! Бурятский Арахлей (Вводные абзацы и 23 фотографии)

Хара-Шибирь-1, Хара-Шибирь-2, Ушарбай-1, Ушарбай-2, Догой-1, Угдан-1, Угдан-2,




Специально подчёркиваю - "бурятский".
Кстати,
Арахлея много, чрезвычайно много. Это удивительное и чарующее, явно нерусское, слово ближе по звучанию каким-нибудь названиям Латинской Америки или исчезнувших племён американских индейцев. Даже несведущий в филологии человек улавливает в этом слове нечто чилийское или перуанское... Арахлея много! Это - базы отдыха, детские лагеря, коттеджи, палатки, лодки, катамараны, шашлыки, рыбалка, пьянки, свадьбы, культурный отдых, тысячи иномарок, десятки тысяч отдыхающих. Арахлей пестрит на самых разных вывесках и баннерах. Много Арахлея...
Но нет, вернее мало, не слышно главного Арахлея, бурятского Арахлея, самого, самого коренного, настоящего, нет деревни, которую отдыхающие вскользь, отрывая от баз отдыха, тоже называют Арахлеем, а буряты говорят - Архира. Так и должно быть: малое теряется в большом. Но это малое имеет свою, трепетную, историю, сохраняет в шумящей разноголосице людского муравейника, свою самобытность, не отставая от быстрых цивилизационных процессов... Арахлей - это большой, исторический осколок бурят-монгольского мира, оставшийся после разделения Восточно-Сибирской области на Читинскую и Иркутскую области.
Если Читинский район занимает площадь почти  16 тысяч квадратных километров, а Еравнинский район Бурятии располагается на 26 тысячах квадратных километрах, то бурятский Арахлей входит в оба этих района и составляет особый, никем не отмеченный на картах, регион, границы которого определить довольно легко тому, кто знаком с историей края.
Кстати, лет двадцать тому назад я читал удивительные дневники учителя Жалсана Мажиевича Мажиева на бурятском языке. Запомнилось главное: он писал о суровых и трудных временах, но огромное пространство Восточной Сибири ощущал как своё, кровное, родное, а себя - как законного хозяина этих территорий. Он не писал об этом, это было естественным состоянием человека его времени, этим состоянием был пронизан каждый абзац текста. Никакого национализма тут нет, это историческое ощущение, без которорого человек теряет чувство Родины и становится лишним на Земле. А какое отношение к окружающему и окружающим может быть у лишнего человека, лишенного подлинных человеческих свойств?

ф-4.jpg
Collapse )