Azarovskiy (azarovskiy) wrote,
Azarovskiy
azarovskiy

Что мы знаем о Забайкалье? Чабаны второй половины прошедшего столетия

Учеников распустили перед Новым годом, так как в совхозной средней школе их некому стало учить. Просто разбежались молоденькие учительницы, попавшие сюда по распределению, не выдержав тягот деревенской жизни. Это приставания сельских, постоянно подпитых и небритых ухажеров, удобства во дворе в лютый холод в кромешной тьме, отсутствие дров и хоть какой-то заботы начальства о беспомощных и беззащитных городских девчонках. Оставшихся педагогов хватило только на начальные классы. Родителям предложили пристраивать детей кто как сможет.

Кто-то отправил своих чад к родственникам в более благополучные места, кто оставил сидеть дома бить баклуши. Мне, ученику седьмого класса, старшему в семье из четырех детей и одной матери, ехать оказалось не к кому, а сидеть зазорно. Поэтому направили работать на отару. Четыре дня на работе, два дня дома. Работа без дураков, наравне с взрослыми. Правда зарплата была меньше, объяснили, что малолетка и проводить полную занятость нельзя по закону. А про то, что закон предоставляет укороченный рабочий день, никто не заикался. Получалось, что один день в неделю, который я реально отрабатывал, шел в пользу моих напарников. Ко всему, как выяснилось позже, еще и трудовую книжку не оформили, якобы по причине все того же малолетства. Так два года трудового стажа и пропало. Но тогда я об этом не знал и не думал. Всего нас было три человека, двое находились на отаре, один отдыхал. Во время планового увеличения нагрузок работали все. К таковым относились: в зимнее время осеменение, весной-летом окот, сенокос, ремонт кошар и т.д.

Я попал на отару зимой, дел было немного – пастьба овец, подкормка их сеном, уход за ослабевшими овцами (хурдой) и обслуживание лошадей. Мои напарники быстро убедились, что я безотказен, азартен в работе, стараюсь во все вникнуть, все освоить и поощряли меня во всем, подхваливая. Со временем распределились обязанности. Как молодой и проворный, я утром (а вставали в шесть часов), в кромешной тьме выводил лошадей, запрыгивал на одну из них без седла (для экономии времени), и гнал их к роднику на водопой. Ключ, несмотря на любые морозы, не замерзал, только наращивалась наледь, достигавшая к весне толщины метра в три-четыре которая, весной оттаивая, взрывалась с оглушительным грохотом, разбрасывая глыбы льда величиной с хорошие сундуки. Хоть и опасно, но приходилось гнать к самому источнику потому, что лошадь очень брезглива и не пьет там, где поят овец.

Через полчаса возвращался, напарник уже растапливал печь и приглашал к чаю. Отогрев у теплой печки руки, принимался за завтрак. Когда напарником был Санька Парыгин, развеселый 35-летний забулдыга, завтрак состоял из сала с хлебом, жареной баранины и обычного байхового чая. А когда Гоша Номоконов, то вместо чая подавался «сливан». Интересный напиток, позаимствованный у бурят. Готовился он на основе зеленого прессованного чая, который назывался «карымским». Название осталось не то от «карымов» (так в старину называли крещеных бурят), не то от станции Карымская, через которую он доставлялся в дореволюционные времена. В кипяток бросался ломоть чаю, затем кружка сливок, горсть мангыра (разновидность полевого лука), зимой сушеного, летом свежего, все подсаливалось. Затем по наличию могли добавить сливочного масла или кусочки вяленого сушеного мяса, а то и муку. Такой чай при нужде вполне мог заменить обед. Утолял летом жажду и всесезонно голод. Среди гуранов и бурят ходила прибаутка: «Бадма, пошто у тебя морда толстая?», - «Чай пьем!», - «А пошто шея тонкая?», - «Вода есть вода!».

К рассвету выпускали из кошары овец, которые сразу направлялись на водопой. Я седлал коня, одевался в ватные штаны, валенки и полушубок, так как пасти овец нужно было до вечера, невзирая на мороз. Перед выездом нужно было, преодолевая отвращение, съесть кусок бараньего жира, чтобы дольше не мерзнуть – организм его усваивает долго, что подтверждалось тысячелетним опытом кочевников и степняков. Потехи ради, брал с собой дробовик, иногда сразу увязывалась свора собак, иногда одна своя, по кличке Батыр.

Приобрел я ее случайно. Приехал на очередные выходные домой, а у соседки полугодовалый щенок в ограде скулит, тощий и облезлый. Хозяйка гонит его со двора, а он ползет к ней, припадая к земле, невзирая на удары палкой по голове. Спрашиваю за что ему такая немилость. Оказывается приблудный, да еще и цыпленка съел. В деревне собака, съедая домашнюю птицу, подписывает себе смертный приговор. И сейчас соседка взмолилась: - «Будешь уезжать на отару, прихвати с собой и пристрели. Я уж ее и кипятком обливала, никакого толку нет». На боку щенка была большая рана от ожога. – «Хорошо, тетя Аня, заберу. Давайте ее сюда». Завел упирающегося и дрожащего щенка к себе в ограду, за что сразу же получил нагоняй от матери: «Куда ты эту дохлятину тащишь? В доме полно детей, чего доброго чесоткой наградишь всех!». Через два дня подкормленный песик сам побежал за мной, когда я поехал на отару. Чабаны подняли меня на смех: «Что это за зверь? Неужели собака? Ну, настоящий батыр!». Собаки на отарах были или волкодавы или охотничьи и мой трофей на их фоне выглядел жалким заморышем. Один из напарников даже сам хотел его пристрелить. И тут песик вдруг всех удивил. Когда чабан вышел с ружьем, я начал протестовать и попытался выхватить у него дробовик. Щенок вдруг ощерился и с полурычанием, полувизгом кинулся на мою защиту, чем рассмешил всех. «А ведь, паря, он характер кажет, может и будет толк. Ладно, пускай живет. Вы с ним, адали, два сапога пара». «Адали» в переводе с гуранского «как будто». Мы и в самом деле были парой – пацан и щенок. Я с розовым бугристым шрамом на лбу – результатом педагогических приемов отчима, и он - с облезлым боком.

Зимой на отаре собакам часто перепадает мясо павших от недоедания овец, а также потроха забитых на мясо. Обычно распределение несправедливое, слабым достаются остатки. Но при моем участии, Батыр приступал к трапезе первым и быстро поправился, пошел в рост, бока округлились, только черная полоса от ожога так шерстью и не заросла. Он оказался очень смышленым и отважным. В стае чабанских собак отгрызался от всех, несмотря на то, что сильно уступал им в размерах. На охоте на косуль не отставал от гончих, за волками увязывался вместе со всеми, хотя волк мог перекусить его пополам. Ко мне привязался настолько, что приходилось сажать на цепь при отъезде на выходные. С собой его брать боялся, из-за пристрастия к курам. Однажды он все-таки сорвался и догнал меня. Когда въехали в деревню, я понял, что куры его не интересуют. Видимо согрешил тогда от голода. Для острастки завел его в курятник к ужасу матери и ликованию сестренок, строго прикрикнул, когда он попытался из любопытства понюхать курицу. Этого оказалось достаточно, больше он к ним внимания не проявлял.



Tags: наша проза, рассказы, рукосуев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments