Azarovskiy (azarovskiy) wrote,
Azarovskiy
azarovskiy

Подлинное Забайкалье. Владимир Зырянов. Зыряновы из Дамасово-2 (родословная)

Продолжение. Начало - Дамасово-1,

Следующим Володя поставил почему-то рассказ о своём дяде Степане, который поневоле оказался в Китае, прожил там четверть века, работал в казахстанской ссылке и вернулся домой, пройдя полпланеты, хотя от дома отделяла его только река. Это судьба многих аргунских и ононских казаков.
Любознательный и дотошный мой друг, который для меня дороже любой родни, видимо, с раннего детства жил историей и судьбой аргунского казачества. Мы часто бывали вдвоём в разных учреждениях Читинской области, добивались каких-то решений, занимались поисками исчезнувших земляков в годы репрессий, краеведением, архивами.
Однажды казачий генерал нашей современности Александр Богданов намекнул мне, что неплохо бы попросить Владимира Георгиевича Зырянова стать атаманом Аргунской станицы. Не выбрать, а попросить! Ведь лучшей кандидатуры и быть не могло. Я сказал об этом Володе. Как раз в это время он привёз и показывал мне фотографию атаманов аргунских станиц.
Надо заметить, что к современным казакам и их движению мы относились довольно скептически, полагая, что казаком нельзя стать, им надо быть по крови, призванию и духу. Как нелепо звучит предложение вступить в казаки для потомственного казака?
Но всё больше вникая в историю, Володя начинал соглашаться, что надо поднимать казачество, рассказывать людям об их предках. Генерал Богданов официально предложил аргунцам выбрать Зырянова атаманом. Так мой Володя, «не вступая в казаки», стал атаманом. Но ведь он и был им всегда! Высоким, статным, красивым аргунским казаком, какими и были все его предки. (На фотографии он с внуком Ярославом возле своего дома. Об этом доме, этих местах и людях у меня остались самые лучшие воспоминания. Душа моя будет рваться туда до смертного часа).
Конечно, в материале очень много ошибок и неточностей. Я просто физически не успеваю править. Но жизненная суть в них есть, а потому я и ставлю материал, несмотря на ошибки и недоработки. Когда-нибудь всё выправится...

Виктор Балдоржиев.



Вот его рассказ о своём дяде.
Дядюшка Степан

Интересная и очень поучительная судьба моего дядюшки – Зырянова Степана Ивановича. Мытарства его начались в 1921 году. Рассказ с его слов, как запомнил, так и записал.
Захватили его казаки из леса, тогда свободные казаки прятались в лесах. Он ехал на двух подводах из Суровой и вёз жерди или дрова. Они выскочили из пади Томская и подскакали к нему, все в казачьей одежде с винтовками, пистолетами и шашками, он многих узнал. Человек пять были из Дамасово, остальные человек семь были с других деревень, но тоже были знакомыми.
Старший казак, сказал: «Степан, мы забираем подводы, разгружай дрова». Степан было воспротивился, но лихой казак огрел его нагайкой по спине, Степан съежившись, слетел с воза жердей, хотел встать и взять кол с воза и огреть казачонка, но тут просвистела следующая оплеуха нагайкой. Несколько раз нагайка еще щелкнула Степана по спине, тут весь пыл и пропал сопротивляться.
Старшой сказал «Хватит». Быстро сами разгрузили жерди и развернули телеги назад в Суровую. «С ним что делать», - спрашивает молодой казачонок. Другой говорит:  «Порубить его надо, а то пойдет сейчас в деревню и мужиков поднимет». «Не надо, - сказал старший, - он нам ещё пригодится, кто за конями будет смотреть, а он отличный скотовод, да и китайский язык мало-мало знает, ну и маленькая родня мы». Он, действительно, приходился нам роднёй.
Тут Степан поднял глаза и разглядел своего шурина, ведь его жена Алёна была ему сестра. «Семён, – взмолился Степан, - отпусти, не бери грех на душу, ведь у меня четверо ребятишек, кто их кормить будет?»
Семен говорит: «Вот выгоним краснозадых нахрен, и будешь жить с Алёной всласть. А сейчас вон садись за поводья да гони повозки  под Раскат». Степан было замешкал но тут опять щелчок по спине, и он подумал: «Делать нечего, надо исполнять, а то совсем запорет, этот стервец».

Сел в повозку и погнал к Раскату.
Кони шли галопом, рядом и со всех сторон скакали казаки.  «Удрать, спрятаться, - думал Степан, - но пока рано, вон как взяли в кольцо. Ладно, попозже уйду».
Когда приехали под Раскат у реки, из кустов вышли ещё казаки. Они долго что-то говорили с Семеном, а Степан поглядывал по сторонам, но на него неотрывно и с ехидной улыбкой смотрел этот залихватский молодой красивый чубатый казачонок.
И тут Степан узнал в нем ещё одного родственника, и спросил его: «Ты чей будешь, из Нерадовских ли?». «А тебе чо?»- ответил тот. «Дак ведь твоя мать Дуся, она же моя тетка!» И тот встрепенулся весь: «Ну и чо, что тетка, её же вон краснозадые захлестали в прошлом годе» И крепко сжал правой рукой ручку клинка. Степан съёжился, но тут встряли другие: «Не балуй, Митька, остынь вон, иди в речку». У Степана подошел комок к горлу, глаза увлажнились.

Вот уже смеркалось, Семен скомандовал: «Быстро грузим».
Казаки быстро стали носить из кустов какие-то баулы, мешки, ящики, сундуки и прочие вещи. Вот уже совсем стемнело, все было увязано и закрыто.
Семен сказал Степану: «Садись на первую повозку и поехали через Дамосово, возле ключа мимо озера на Сорки, а там к Ленковому заливу и на ту сторону, через брод, возле лодок понял».
Степан говорит:  «А не унесет телеги?». «Нет, – сказал Семен, наши на прошлой ночи ездили, даже подпруги не намочили». И пригрозил: «Не вздумай дёру дать, а то я сам с тобой рядом буду, а ты меня знаешь».
Степан чмокнул, приспустил вожжи, кони пошли, они его знали давно и понимали без лишних слов, телеги шли ровно без шума, изредка постукивая о камни оковами. Казаки скакали рядом с дорогой по обеим сторонам, по траве, чтобы не слышно было цокота копыт.
Вот и деревня, навстречу подскакал  Митька,  тихо сказал Семену: «Всё тихо, я проехал до озера, никого нет».
Семен подъехал к Степану, нагнулся и сказал «Ну, Степа, если убежишь, то тебя краснозадые расстреляют за пособничество с нами, казаками, понял?»
У Степана все сжалось, он думал: «За что мне такое наказание?»
Семен, объехав каждого казака, что-то наставляя персонально каждому, и опять подъехал к Степану и сказал: «До Ленкового залива галопом без остановки».
Тут у Степана сердце застучало, будто выскочить хочет из груди. Не сбежать от казаков, они все шустрые и ловкие, кони у всех хорошие, некоторых он сам же и обучал.
Щелкнула нагайка и кто-то хриплым голосом сказал: «Пошел!»
Степан дернул специальным знаком вожжи, и кони понесли через Дамосово, вот уже кузня и молельный дом, и дом китайца уже позади, вот и ключ уже рядом. Степан ещё в какой-то миг подумал: «Спрыгну сейчас!», но рядом с обеих сторон, сипло и громко дышали, широко раздувая ноздри, кони.
«Зарубят», - подумал Степан, пока он это подумал, пара его коней с шумом перелетела брод речки, которая вытекает из озера и неслась к Соркам, там свернула на релку и вот уже видна Аргунь. Справа Ленковый залив, кони со всего маху влетели в воду. Когда брызги упали на воду, то повозки уже подталкивало водой, они одна за другой, увлекаемые конями, почти плыли по воде, громко шлепая, к тому берегу.

На китайском берегу уже стояли несколько казаков, которые перескакали раньше и пытались помочь подводам подняться на берег. Но кони шли здесь уже не первый раз, для них это была обычная работа.
Повозка остановилась возле крайнего дома в деревне Дамасу на китайской стороне. Степан узнал махо (дом) Ваньки-китайца, купчишка был такой всё спирт продавал русским в банчках.
Тут подъехал Семён и вытирая пот и грязь со лба, облегченно вздохнул- «Пронесло даже никто ничего не понял в Дамасово». Посмотрел на Степана и, улыбаясь, добавил: «А ты боялся».
Тут вышел Ванька-китаец, радостно воскликнул на своём русском языке: «Карасё, карасё, усе живы?». «Все», - сказал Семён.
Потом Ванька оглядел повозки и испуганно сказал: «Это кони и телеги Ивана Зырянова, плёхо, плёхо, он мой друга». Затем он поднял глаза и испуганно вскрикнул: «Стёпа, Стёпа», - то и дело поглядывая, то на Степана, то на Семёна.
Некоторые вошли в дом, Степан сидел на повозке, рядом стоял Митька, вокруг двора и ближе к берегу, везде стояли караульные казаки. И все поглядывали в сторону Дамосово, на небо, где догорала лазурная заря, как бы прощаясь с мужиками казачьего племени. А они смотрели, и почти у всех на глазах появились слезы и все они думали: «Скоро ли, когда теперь буду на своей стороне?» Каждый понимал, что, может быть, он в последний раз побывал в родной стороне.
Рядом стоял бородатый Гурьян, держа коня под уздцы левой рукой, а правой поглаживая по носу коня, прижав его к своей щеке, зашмыгал и пошел к забору сел на землю и громко зарыдал. Тут Степан не сдержался, понимая всю суть происходящего и, обняв обеими ладонями своё лицо, тихо заплакал.
Совсем стемнело, в махо тускло зажглась керосиновая лампа, туда по очереди, меняя друг друга на посту, заходили казаки.
Ближе к полночи позвали Степана. Семён сидел у прилавка, и говорит: «Садись, поешь, затем коней выпрягай. На рассвете едем до Трехречья, там наши базируются. Пока у них поживём, а там видно будет, когда атаман Семёнов придет тогда и выступим». И радостно сказал: «Вот тогда Стёпа освободим твою Алёну». Степан взбодрился и пошел выпрягать коней.
Рано утром подводы ехали уже на чужой стороне, сзади выстроившись в две колонны ехали верхом на конях казаки.
Они тихо о чем-то говорили. Степан сидел на первой телеге, и все думал, что ему дальше делать. Ведь его брат Митрофан был где-то тут в Китае и сестра Марея тоже здесь у кого-то работала в няньках в Трехречье. Думая так о своих родных Степан не терял надежды встретиться с ними. Надо же поговорить со своими по душам, посоветоваться. Как быть дальше? Вообще в Китае тогда было много наших знакомых, ведь когда с отцом Иваном ездили в Хайлар, заезжали в деревни к знакомым на ночлег - в Дубовой, в Хаул, в Дербул, в Караванную, в Якеши,  там много русских, думал Степан. Он как-то прирасслабился и глубоко вздохнул, слегка повеселев. «Ничего, проживём», - сказал он про себя.

…Прошло много лет, в 1946 году Сталин дал амнистию тем, кто ушёл в Китай. Степан вернулся в 1949 году, пройдя через лагерь в Казахстане. Говорил, что год был в районе Желаншколь.
Он много лет жили от дома, которую разделяла река. А вернулся, пройдя полземли. Из Трехречья, китайского Дамасу в русское Дамосово.
Когда он пришел, постаревший, измученный, его ждали неутешительные новости о его семье. Он узнал, что его жена и дети все умерли от болезней и голода. В войну 1943 году умер и отец Иван. Сестра Лисофета (Елизавета) депортирована куда-то в Иркутск. А в деревне Дамасово жили сестра Парасковья, Гланя жила в Ишаге.
И жили в Дамосово, у новой жены Ивана Арины Ивановны: Анна старшая, Анна младшая, Гоша и Валя. Но их Степан не знал, они народились у отца Ивана без него. Остановился Степан жить у Парасковьи, она жила с дочерью Таиской вдвоем, ну и ему нашлось место на гобце.

Мы жили рядом  (это семья Гоши сына Ивана Зырянова) дядя Степан часто ходил к нам. Придет, бывало, сядет на пол спиной к деревянной койке, достанет трубку и, набивая её табаком, говорит: «Ну, Сереженька, садись ко мне закурим». Сережа, это мой младший братишка, было ему  тогда год, подползал и садился рядом. И дядя Степан рассказывал о том, как он жил в Китае, спал с конями в конюшне на козлинке, работая на хозяев, так и прождали они атамана Семёнова всю жизнь.

Много позже уже в 2000 году, я узнал от одной китаянки-полукровки переводчицы, что она знала  Степана Зырянова в Хайларе, у него была жена китаянка, от нее есть трое сыновей и одна дочь, её зовут Толя. Переводчица Тоня, говорит, что два старших брата уехали в Австралию, а младший и Толя где-то здесь в Китае. Моя новая знакомая Тоня пообещала разыскать их.А дед Степан не рассказывал, видимо боялся, но сестре Парасковье он наверное рассказал, а она тоже молчала.

Много было Зыряновых, которые так или иначе ушли в Китай.
Был хорунжий Зырянов Фрол Гурьянович, он по неволе оказался со страшной трагедией в Китае. Его дом до сих пор стоит в Дамосово, построен из леса, который привезён из Китая. Сейчас в этом доме школа в деревне.
Так же ушли в Китай Зырянов Гурьян Гурьянович и многие другие.
Умер дядя Степан в октябре 1961 года, похоронили его рядом с матерью и женой на родной земле на кладбище в Дамосово, закончился его круг мытарств.

Фотографии, собранные Владимиром Зыряновым.

Василий Семёнович Зырянов.


1956 год. Николай Лончаков, Георгий Зырянов, Николай Самохвалов.



Село Дамасово. Фотографии Владимира Зырянова.

Дмитрий Аргунов.


































Потомственные дамасовские казаки Дмитрий Нерадовский (слева) и Михаил Овсянников (справа)


Продолжение следует. Прошу всех Зыряновых и их родственников поделиться ссылкой на эту публикацию.


Tags: аргунь, дамасово, зыряновы, история казачества
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments