Виктор Балдоржиев (azarovskiy) wrote,
Виктор Балдоржиев
azarovskiy

Category:

Летящий к горизонту

Из серии "Автобиографические рассказы".
____________________________________

Помню рокочущий по степи тяжёлый мотоцикл военного цвета, помню себя, смеющегося на маминых коленях в коляске, помню мелькающую вдоль обочин высокую траву и бегущую рядом с коляской мотоцикла, высунув алый язык, остроухую овчарку. Через много лет отец объяснил: 1957 год, мне два с половиной года, мотоцикл «Ирбит М-72», собака – Пальма. Мы переезжаем с фермы совхоза «Красная Ималка» на берегу речки Ималкинка на культбазу большого колхоза «Гигант», которая стоит на берегу речки Борзя.

Мнение среды: если ребёнок до шести лет не научился самостоятельности, то дальше будет только обузой другим. Насколько правильное – судите сами. Сейчас даже трудно представить, что шестилетний ребёнок может не только ездить или скакать на коне, но и зарабатывать.
Отчётливо помню лето 1961 года…


Мы стоим большой бригадой на сухом участке долины Борзи, в просторечии – Борзянки. Здесь, можно сказать, – родильный дом реки Онон, в этом месте среднее течение этой большой и исторической реки, вся рыба при слиянии рек заворачивает в Борзянку, выходя нереститься на заливы. Вокруг – океанские волны трав, вперемежку с мерцающей водой, откуда мужики часто приносят здоровенных сазанов.
Мы – сенокосная бригада. Я и мой друг Сашка – на волокуше. Таскаем копны. Живём с подростками в шалаше. Поодаль пасутся кони.
На рассвете меня аккуратно будит кто-то из взрослых. Выхожу из шалаша, бегу в травы и сразу становлюсь мокрым от росы. От реки невесомо плывут и клубятся белёсые туманы, сквозь клочья их пробиваются первые лучи рассветного солнца. Вся долина озарена алым и бронзовым сиянием. И кони в тумане тоже алые, отсвечивают золотистой и мягкой пылью. Они удивленно поднимают большие головы и стоят в ожидании мужиков и меня, идущих с уздами по траве к ним, чтобы снять с них треноги и зауздать. Я всегда увязываюсь за взрослыми и первым бегу к своим коням.
Потом кто-то из парней посадит меня на моего старого и белого в рыжих пятнах мерина. Мы скачем в лучах солнца в бригаду. Наспех завтракаем и впрягаемся в работу.
Жизнь здесь размеренная, ритмичная и привычная. Подростки помогут мне и Сашке запрячь коней, протянуть от их хомутов длинные постромки к волокушам. И мы до обеда подтаскиваем душистые копны к зародам, которые ставят сверкающими вилами мужики.
На обед не спеша едем или скачем на своих конях к бригадному стану.

Через несколько лет, уже подростком, я обучал вместе со взрослыми диких, то есть необъезженных, коней. Но привыкал к этой жёсткой и суровой забаве там, на Борзянке, ещё шестилетним.
А ведь мог погибнуть под копытами…
Однажды вечером сельские парни, недавно пришедшие из армии, поймали длинным икрюком жеребёнка, который ходил в бригадном табуне вместе с матерью. Закрутили петлю и, подтянув его поближе к себе, прижали за уши к земле, надели узду. Жеребёнок отчаянно пытался вырваться из рук крепких парней.
Один из них оглядел нас, окруживших схватку, и крикнул:
– Кто смелый?
Конечно, смелым оказался наш дурак, то есть я.
Парни посадили меня на жеребёнка, вручили поводья узды, и разом отпрянули в стороны. И понёс меня ошалевший от испуга жеребёнок в долину Борзянки. И небо, и залив, и дальние сопки – всё смешалось и завертелось вместе с брызгами воды перед глазами. И разом померкло. А ещё через мгновенье, сквозь пелену тёплой воды, я увидел мчащегося к горизонту с победно задранным хвостом жеребёнка. Он сбросил меня в залив!
А парней гонял по степи кнутом, сурово распекал и грозил судом старый колхозный бригадир и чабан дядя Гыпыл. Ведь малец мог убиться…
На следующий год мы пошли в школу. Потом полетели дни, месяцы, годы… Но до сего дня помню себя, шестилетнего, свой первый сенокос, свою первую зарплату (нам зачитывали!), своих первых коней. Иногда вижу во сне летящего к горизонту жеребёнка из колхозного табуна…

Уехав отсюда в юности, через много лет почувствовав приближение старости, я вернулся обратно. Напарник, мой Сашка почему-то оказался в Израиле, остальные сверстники – в разных городах и весях России.
О слове и речке Борзя могу рассказывать долго. Это у самой монгольской границы. Больше нигде такого названия не встречал. Полагаю, что на самом деле слово означает обрусевшее название рода Чингисхана – Бооржын, Боржигин.
Здесь всюду – Борзя, одних только речек, наверное, до десяти, город Борзя, село Боржигантай. Принадлежащий боржигинам, места боржигинов. В современной Монголии, а также в других, кроме наших, местах России таких названий нет. На всех картах зарождения монгольской империи регион среднего течения Онона и Борзи обозначен, как место сосредоточение боржигинов и родственных им племён, откуда они начали расширение своих владений.
Возможно, что название распространилось вместе со своими обладателями по всему миру, и теперь видоизменено и обозначается с разными приставками типа эль, иль, юрт и т. д. и т. п. Борж, Бурдж, Барж, а то и Бордж, Борджа, или же слово изменено до неузнаваемости.
Для нас речка была и осталась Борзянкой.


Июль 2018 года.
Фото А. Леснянского.

_______________________________________________________

Даже 1 рубль - бесценная поддержка благого дела. СПАСИБО– кто сколько может. Перечислить через мобильный банк – 8 924 516 81 19, через приложение на карту 4276 7400 1903 8884 или –




Tags: Виктор Балдоржиев, автобиографические рассказы, история, просвещение
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments