Виктор Балдоржиев (azarovskiy) wrote,
Виктор Балдоржиев
azarovskiy

Category:

Не откликнулся

Серия "Майские короткие рассказы". Из уст очевидцев.
__________________________________________________

Исчез он незаметно. В солдатской массе исчезновение человека иногда может быть не заметным. На это и рассчитывают, уходя в самоволку. Но незаметно только до переклички, то есть поверки. Там всё и раскрывается.
Откликался он после меня. На утренней поверке старшина привычно выкрикнул мою фамилию, добавив к ней «…первый!». Я машинально рявкнул привычное: «Я!» И тут образовалась непонятная тишина. Сбой образовался.
Старшина уже раздражение выказывает, то есть голос повышает:
- Бадмаев второй! Бадмаев... Второй…
В ответ – тишина.


Почувствовал неладное я ещё ночью, проснулся на мгновенье от шороха и тут же погрузился в мутную тьму сна. Я будто отсыпался после Дальнего Востока, полковой школы наводчиков зенитных орудий. Потом меня перевели сюда. Тут можно спать, японцы далеко.
Выходит, он и шебуршал ночью. Ещё раз неладное я почувствовал, когда бежали строиться по бодрому крику старшины: «Ррррота-ааа, подъё-ём!»
Его нет. Старшина уже побагровел, строй заколыхался, все смотрят на меня. В нашем отделении я стою предпоследним, за мной он – последним. Остальные девять – выше нас ростом.
В общем, стоим. Отделение за отделением, взвод за взводом. Рота нас.
Его нет! Офицеры нервничают. Кто-то из них заспешил в штаб.
Время идёт. Старшина быстро закончил поверку, доложил командиру роты. Нас распустили на перекур…
Не прошло и получаса, как снова построили, на этот раз по «тревоге». Смотрю, все четыре батальона стоят при полном вооружении, будто на войну собрались. Офицеры мечутся от одного к другому. Двое из них с нашим старшиной выдернули меня из строя, повели в штаб.
Похолодело, а потом бросило в жар. Успокоился быстро: я же на месте, никуда не сбежал. Третий год служу, уже сержант. Зачем мне бежать, когда ещё полгода тому назад я первым вызвался учиться на зенитчика. Расчёт был: подальше от передовой буду, живым останусь. Знание буссоли – великое дело!

Ещё с Хасана, когда подбирал у подножий сопок разложившиеся трупы наших ребят, я познакомился с войной. Никому не пожелаю узнать её, тем более праздновать! Кто грузил на машины человеческие останки, рассеченные осколками тела, размозжённые головы, вытекшие мозги, гниющие кишки, кто находил в осенней траве обнажившиеся скелеты и черепа с остатками кожи и волос, тот на всю жизнь запомнит ужасный запах и безглазое лицо войны, по которому ползут черви...
Войны с западом не миновать, надо готовиться к ней: я знал это давно.

В штабе допрашивали недолго:
- Ничего подозрительного не заметил?
Как я мог заметить, когда спал, как убитый? Тут все спят, как убитые, в любое время можно взять голыми руками. Тут нет границы и не бдят японцы, пробуждая в тебе звериные инстинкты. Ведь вырезать запросто могут, потом не заметишь.
Конечно, ничего этого я не стал говорить офицерам. Не видел, не заметил, не знаю. Спал, как и все.
Потом офицеры на фамилию стали налегать. Почему одинаковые, может быть родственники? В ответ: почему обязательно родственники? Вы соберите всех Ивановых и спрашивайте их о родстве! Бадмаевы среди бурят, это те же Ивановы среди русских.
В общем, отпустили меня. Нехотя отпустили. Вернулся в строй. Кожей чувствую: все смотрят на меня. А я, действительно, ничего не знаю о нём. Говорил, что у него только мать и сестра младше его лет на десять.

Потом батальоны поротно двинулись за расположение части, далее вытянули всех цепью и стали прочёсывать окрестности. Длилась эта канитель до вечера. Даже походные кухни подогнали.
Все дома и огороды в ближних деревнях и посёлках проверили, все овраги и леса насквозь прочесали. Ничего не нашли, кроме дохлой коровы. Отелиться, кажется, не смогла: распухла, и ноги телёнка с бледно-жёлтым налётом сукровицы торчали сзади,.. Со стороны станции, навстречу нам, тоже цепью, выдвигалась другая часть. И эти ничего не нашли.
И на второй, и на третий день не нашли. Как сквозь землю провалился. Попробуй найди кого-нибудь в этих сопках и синеющих пространствах тайги. Давно, поди, до самого Байкала убёг однофамилец мой.
Осень близилась, далеко видать, краски контрастнее, воздух прозрачней.

Дома, наверное, чаюет, вспоминали иногда беглеца сослуживцы. В батальоне и даже в полку, через три месяца уже все друг друга знают. А он как раз три месяца прослужил, с майским призывом пришёл. Ещё война не началась. Видно было: тосковал. К армии привыкнуть надо. Не успел, видимо, война всех подняла, всё вокруг засуетилось, завертелось.
Наш батальон всё лето лес сплавлял на реке. Тихим он был всегда. С войной и вовсе замечтался. Бывало, засмотрится на плывущие мокрые брёвна, и будто отдалялся вместе с ними в безвозвратную даль. От армии, людей, войны. Окликнешь, вздрогнет, улыбнётся и снова впрягается в общую жизнь.
Вскоре в роте стали забывать о побеге.
Теперь на поверках старшина уже не прибавлял к моей фамилии порядковый номер. Рявкал, как отрубал: «Бадмааа-ев!»  «Я!» Кто же ещё?

С последними холодными дождями вперемешку со снегом, когда тайга на сопках становится похожей на старческую щетину, нас погрузили в скотские вагоны, где были сколочены нары из не оструганных «пятёрок». Эшелон, сквозь серые туманы и станции, двинулся на запад. Кругом галдели: «В Москву, под Москву!» Будто неведомо, что все военные направления стягиваются туда, куда движется противник. Мне ли, старому солдату, не знать этого?
По пути ребята успевали разжиться самогонкой. Теперь уже и старшина глушил вместе с нами. Непривычный к спиртному вообще, я после кружки мутной заразы, под ругань солдат, облевал нары: картошка с перловкой так и пёрли из меня. Мне казалось, что умираю. Этим и запомнилась дорога.
Кстати, к спиртному так и не привык. Потом даже «наркомовскую» норму не пил, что очень нравилось моим друзьям: по очереди делили мои сто граммов…

Ехали по стране почти месяц. Выгрузили, действительно, под Москвой. Уже снег, с перерывами, валил мокрыми хлопьями. Мягкая земля сразу превращалась в кашицу, ноги разъезжались и скользили по грязи. Часа два топали от станции до каких-то бараков, огороженных забором с колючей проволокой. В этих бараках и ночевали.
Во сне ли, наяву ли я снова почувствовал неладное. Слух, какой-то неясный, смутный, витал по сырому бараку, где с потолка падали холодные капли. Потом дошло вместе с дыханием сотен людей: «Привезли. При нас будут судить. По законам военного времени…»
Торкнуло тревожно: беглеца привезли. В такую даль? От Забайкалья до Москвы везли. Зачем? С такими вопросами и провалился в мутный, беспокойный, сон.
С рассветом – знакомое, уверенное во всём, рявканье старшины, построение. Медленно бледнеет с востока сумрак. Начинается утренняя поверка. Потом привычный перекур. Снова галдёж и разговоры. Говорят, что сегодня же двинемся в сторону передовой.
Далеко-далеко слышно глухое уханье, в сером небе пролетели два звена наших И-16. Вместе с этими самолётами со мной снова начало твориться неладное. Чувствую, что никому моё знание буссоли и полковая «учебка» здесь не нужны. Видимо, прямо сегодня мы попадём прямо в пекло. Я знаю, что это такое, на Хасане испытал.

Было уже светло, когда нас вывели из расположения на вязкую дорогу. Нестройная серая масса выстроилась в колонну и, колыхаясь стволами винтовок, двинулась на запад. Прошёл слух, что сначала выдадут зимнее обмундирование. Где, когда? Не очень-то верится в таком бардаке.
Мы прошли уже редкий лес, когда неожиданно, разбрызгивая грязь, нас обогнала чёрная «эмка». Колонну, остановили. «Налее-во!». Развернулись в шеренгу. «Эмка» теперь стояла перед нами.
«Сми-иирнааа!». Офицеры взяли под козырёк. Откуда-то к машине шагнуло чуть не отделение охраны. В лесу что ли дожидались?
Из машины вышли три энкэвэдэшника. Один из них держал папку.
Потом мы увидели нашего Бадмаева. Никто даже не успел понять откуда его вывели. Это был он. Без пилотки, ремня, худощавый, он показался нам совсем маленьким и жалким. Даже сквозь природную смуглость скуластых щёк проступал мертвенный налёт бледности.
Значит, его поймали давно и ждали только нашей отправки на передовую, чтобы судить перед строем, именно перед теми, кто его знал. Показательно судить…
Все замерли. Офицер раскрыл папку и стал громко, выделяя каждое слово, зачитывать приговор. Кажется, Бадмаев ни на что не реагировал. Чуть шевельнулся, когда прозвучала наша фамилия. Все смотрели на него.

Маленький и тщедушный, безразличный ко всему и всем, он стоял перед нами, опустив, успевшую зарасти за эти месяцы непокорными чёрными волосами, голову. Ничего не ждал. Его будто не было здесь: только смутная тень в грязной, выцветшей, гимнастёрке, повисшей почти до колен.
Успел ли он дойти до дома, встретиться с родными, с матерью, с маленькой сестрой Даримой, о которых он мне рассказывал? – Озарило меня вопросами. «Успел!» – снова, даже радостно, вспыхнуло во мне: я увидел, что вместо обмоток на нём изношенные ичиги. Так шьют только буряты. «Успел!» – опять, на этот раз с оттенком тихого злорадства, потеплело у меня под сердцем.

Оказывается, именно в этом месте, у обочины мокрой подмосковной дороги, заранее была выкопана неглубокая яма. Крепкие и здоровые солдаты подвели к ней Бадмаева, посадили на колени лицом к яме. Туда, расстёгивая на ходу кобуру, шёл офицер.
Всё случилось быстро: офицер выдернул наган, Бадмаев прощально повернул голову и на мгновенье встретился взглядом со мной, стоявшим, как всегда, предпоследним на левом фланге. В глазах его плеснулась знакомая мне тоска. Губы вздрогнули: он узнал меня. Нет, я не отвернулся, но зажмурился. И тут же услышал хлёсткий выстрел и сразу за ним – неясный стук.
Открыв глаза, я уже не увидел однофамильца.
Солдаты спешно закапывали яму. Хлопнули двери «эмки».
«Напра-аа-во!» протяжно, но почему-то не так уверенно, как раньше, закричал старшина.
Шинельная масса зашуршала и зашевелилась. Колонна двинулась в серый день, где далеко-далеко слышались глухие взрывы.

8 мая 2020 года.

___________________________________________________

Все работы проводятся только за счёт поддержки народа. Даже 1 рубль - бесценен для благого дела! СПАСИБО– кто сколько может. Перечислить через мобильный банк – 8 924 516 81 19, через приложение на карту 4276 7400 1903 8884 или –




Tags: Бадмаев, бурятская фамилия, война, дезертиры, забайкалье, передовая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments