Мотивы ХХ века. "Ах, как поёт в ночи монголка!" Ононская степь, май 1996 года
#Виктор_Балдоржиев
Здесь только реальность, зачастую существующая вне сознания. Художник, твори!
Круги
В начале было только слово,
Потом – поступок невзначай,
Потом пропала и корова,
Затем – сгорел дотла сарай.
И понесло словесным сором
И ветром черным меж домов!
И ходят с ружьями дозором
Вокруг заборов и дворов…
Кого винить – огонь, погоду?
И ни при чем – друзья, враги!
От камня, брошенного в воду,
Дробятся, ширятся круги…
Завязла в страшной паутине,
И ошибаясь, и спеша,
И бьется, гибнет беспричинно
Слепая, рабская душа…
1 мая 1996 года
Я смутно слышу конский топот
Я смутно слышу конский топот
И вижу контуры коней.
Какая ночь! Ковыльный шепот
Над степью сладостной моей.
И все овеяно дремотой,
И серебром блестит луна,
И грива с тонкой позолотой
Над близким озером видна!
Но дикий, пьяный, хамский хохот
Внезапно слух мой оскорбит,
И глохнет сразу конский топот,
И кувырком луна летит…
И станет сердцу больно-больно!
Степь, оскорбленная, не спит.
И долго-долго недовольно
Ковыль, встревоженный, шумит…
Я спал в степи и был природой
Как сын, как сын ее, любим,
Как грива с тонкой позолотой
Над близким озером моим!
* * *
Пусть от меня ни выдоха, ни вдоха
И никаких нечаянных чудес,
Ведь от того мне плохо, очень плохо,
Что в ком-то вызываю интерес…
Хотелось бы спокойной, ровной, доли,
Чтоб лихо обходило стороной,
И чтоб никто на воле, в чистом поле,
Настойчиво не следовал за мной.
И пусть никто с другим не делит думы,
Чтоб тот не задохнулся впопыхах,
И пусть никто безвольно и угрюмо
Не виснет у другого на плечах.
* * *
«Я знаю то, что ничего не знаю!»
Спасибо всем, кто не сумел солгать,
Спасибо всем, кого не понимаю,
Всем, кто меня не может понимать!
Пусть кто-то, смутно мучаясь о чуде,
Сопоставляет разность величин.
А чудо – Жизнь! И для мучений, люди,
Нет абсолютно никаких причин…
Какие бы причины не открыли –
Все будет только следствием всегда!
Спасибо, Жизнь, за мысли и за крылья,
За все, что не узнаю никогда.
Родина
«По диким степям Забайкалья…»
И эхо растает в горах,
И вижу родимую даль я,
И в разных живу временах!
«Бродяга, судьбу проклиная…»
Бредет, зачарованный брат!
Пусть доля у нас здесь земная,
Но судьбы высоко парят…
И чувства: «Ах, здравствуй, родная…»
Насквозь мое сердце прожгли.
И волны шумят, омывая
Рыбацкую лодку вдали.
И век мне железный не тесен,
Я в разных веках проживал,
Когда мне пророчили песни
Про очи, про степь, про Байкал!
Ах, как далеко улетал я,
Но в сердце тревожно стучат:
«По диким степям Забайкалья…
Здоров ли отец мой и брат?..»
Бонопарт
Охают лохмотья. Все с похмелья!
Хлеба нет, пропиты вещи с рук.
Но к обеду вспыхнуло веселье –
Бонапарт явился, старый друг…
Получил в артели миллионы!
Угощал неделю всех вокруг…
На полу храпят наполеоны.
Бонопарт не спит, в глазах испуг.
За окнами
За окнами крики, за окнами жуть!
И мне не понятны людские дела…
Пишу я за тонкою стенкой стекла.
А им интересно на это взглянуть.
И мыслей моих бесконечен полет!
Но кто-то захочет развеять тоску,
И камень тяжелый стекло разобьет,
И кровь ручейком потечет по виску…
Одарили бы степь океаны
Одарили бы степь океаны,
Будут овцы опять жировать,
Может, древнее племя жуаней
Будет с ними в степи кочевать!
Кереиты, меркиты, найманы –
Бесконечное множество их,
Курыкане, сяньбийцы, кидани
На просторах моих голубых!
И звенят ковыли златострунно,
Где-то степь сотрясает табун,
Это скачут великие хунны –
Человек переводится хун.
Степь такие отпела народы,
Здесь такие звенели дела,
Знали зло и добро от природы,
Но иного не ведали зла…
Я живу, я ведь помню об этом,
Во мне смешано столько кровей!
Неужели опять этим летом
Не даруют муссоны дождей?
Кумовья льют солярку в колхозе
Кумовья льют солярку в колхозе,
Хорошо им среди дураков!
Снились в детстве цветы и березы,
Ненавидел я рев тракторов…
Притерпелся я к разной отраве.
Но под крики и мат до утра –
Снятся юрты, душистые травы,
И ревут за окном трактора.
Род живет здесь от рода до рода
Род живет здесь от рода до рода,
На челе отражается век,
Не с природой в родстве, сам природа,
Так, рождаясь, живет человек!
Отмирание – мера Господня,
Всем отмерены место и срок.
Из незримой пылинки сегодня
Появился прекрасный цветок…
Государства, державы, народы
Отмирают, рождаются вновь.
Продолжаются роды природы,
И живет в каждом прахе Любовь
Как мудры и смиренны калеки...
Как мудры и смиренны калеки,
Повидавшие много смертей…
Только дикая кровь человека
Обуздала свирепых коней!
И назвал человек коня братом,
Стал другие миры усмирять.
Та же кровь расщепила и атом
И не может его обуздать…
Та же кровь повернула и реки
Сатанинскою силой огня!
Разве мало дал Бог человеку –
Землю, хлеб и впридачу коня?
Едуны
Перепились, сразу переспали,
Расписались в ЗАГСе по пути.
И такую похоть расчесали,
Что живого места не найти!
Разошлись, сошлись. И доживают.
Пенсии им мало на двоих.
По миру голодные шныряют
Едуны, похожие на них…
3 мая. 12 часов. Ночь.
Счастлив, кто падает
«Счастлив, кто падает!» Падал я, падал.
Да и сейчас я, звеня,
Падаю в бездну, возможно, так надо,
Бездна глядит на меня!
И пробиваю свободно я своды
Вверх или вниз головой!
Черт бы побрал эту бездну свободы,
Где долгожданный покой?
Кто эти типы, что машут руками,
В бездну боятся упасть?
Смирно стоят и вращают глазами.
Ждут, когда сменится власть?
Бедные, бедные, в бездне нет смерти!
Что-то случилось со мной:
Тверди не будет – и не было тверди,
Крылья растут за спиной!
Падайте в бездну, отбросьте усилья,
Силы боится дурак…
Падайте долго – и вырастут крылья.
Ангел рождается так!
* * *
Художник, мыслитель и критик
В крови проживают моей.
И незачем, некем сменить их,
Но с ними надежней, верней.
Живу и надеясь, и веря,
Но хлопотно мне иногда:
Победа любого – потеря,
Потеря любого – беда!
Художник, мыслитель и критик
Живут и творят без гроша.
Над ними парит как смотритель
Крылато и зорко душа…
Перевод
Волнует звук, потом и смысл, и слово.
И глубину я мерю глубиной…
Так, очарован магией, я снова
Перевожу с родного на родной.
Так, околдован таинством, усердно,
Я совмещаю русла языков.
Так двуязычный становлюсь двусердным,
Соединяя стыки двух миров.
Так исчезают мненья, величины,
И за причиной следуют причины.
Но каждый звук с родного на родной!
И мысль звенит, пока слова забыты,
Но ясен в пене контур Афродиты,
И в каждом звуке есть мотив степной.
Прими обет
Прими обет, обет молчания,
Ведь звезды светят и молчат.
Но пусть тебя воспоминания
Твоим же прошлым устыдят.
Зачем же бисер перед свиньями
Метал ты в праздных городах?
И стали вялыми, бессильными,
Дела, запутавшись в словах…
Забудь и пыль, и гниль острожную,
Как смел ты жить среди рабов!
Пусть жизнь становится надежнее,
Пусть крепнет тело от трудов.
Пусть память мышц по расписанию
С рассветом будит – не ленись.
Очаровательно молчание,
Где созерцательная мысль!
Познаешь сладость созидания
Лишь силой воли на земле,
Когда, как гром, твое молчание,
И мысль – как молния во мгле!
Ах, как поет в ночи монголка
Ах, как поет в ночи монголка,
И серебром звенит мотив,
И дивный голос дивно тонкий,
За переливом – перелив!
Мелькают в этих переливах,
То затихая, то звеня:
И блеск луны, и ветер в гривах,
И бег строптивого коня.
И дивный голос дивно звонок,
До дрожи душу бередит…
То, плача, белый верблюжонок,
Осиротев, в степи стоит.
То воды вольного Онона,
То Керулена берега.
И мчится всадник окрыленно,
И низко стелется урга.
То смех заливистый монголок,
То степь ковыльная звенит!
И я – жемчужины осколок –
На миг с жемчужиною слит…
30 мая 1996 года
Обложка альманаха "Русский мир. Пространство и время русской культуры", на которой среди многих городов, обозначающих места проживания носителей русской культуры, значится село Новая Заря. В альманахе публиковались стихи Виктора Балдоржиева.
ЧТОБЫ Я РАБОТАЛ НА ВАС! Мобильный банк – 8 924 516 81 19, VISA – 4276 7400 1903 8884, MIR 2202 2006 6800 1223, Юmoney – 5106 2180 3400 4697 (Балдоржиев Цырен-Ханда). Bitcoin: 8ad797ef-24a4-4f5d-9947-0782b1c8602d
Цифровые варианты моих книг или материалов можно купить у меня: baldorzhieff@yandex.ru или вайбер - 8-924-516-81-19
Здесь только реальность, зачастую существующая вне сознания. Художник, твори!
Круги
В начале было только слово,
Потом – поступок невзначай,
Потом пропала и корова,
Затем – сгорел дотла сарай.
И понесло словесным сором
И ветром черным меж домов!
И ходят с ружьями дозором
Вокруг заборов и дворов…
Кого винить – огонь, погоду?
И ни при чем – друзья, враги!
От камня, брошенного в воду,
Дробятся, ширятся круги…
Завязла в страшной паутине,
И ошибаясь, и спеша,
И бьется, гибнет беспричинно
Слепая, рабская душа…
1 мая 1996 года
Я смутно слышу конский топот
Я смутно слышу конский топот
И вижу контуры коней.
Какая ночь! Ковыльный шепот
Над степью сладостной моей.
И все овеяно дремотой,
И серебром блестит луна,
И грива с тонкой позолотой
Над близким озером видна!
Но дикий, пьяный, хамский хохот
Внезапно слух мой оскорбит,
И глохнет сразу конский топот,
И кувырком луна летит…
И станет сердцу больно-больно!
Степь, оскорбленная, не спит.
И долго-долго недовольно
Ковыль, встревоженный, шумит…
Я спал в степи и был природой
Как сын, как сын ее, любим,
Как грива с тонкой позолотой
Над близким озером моим!
* * *
Пусть от меня ни выдоха, ни вдоха
И никаких нечаянных чудес,
Ведь от того мне плохо, очень плохо,
Что в ком-то вызываю интерес…
Хотелось бы спокойной, ровной, доли,
Чтоб лихо обходило стороной,
И чтоб никто на воле, в чистом поле,
Настойчиво не следовал за мной.
И пусть никто с другим не делит думы,
Чтоб тот не задохнулся впопыхах,
И пусть никто безвольно и угрюмо
Не виснет у другого на плечах.
* * *
«Я знаю то, что ничего не знаю!»
Спасибо всем, кто не сумел солгать,
Спасибо всем, кого не понимаю,
Всем, кто меня не может понимать!
Пусть кто-то, смутно мучаясь о чуде,
Сопоставляет разность величин.
А чудо – Жизнь! И для мучений, люди,
Нет абсолютно никаких причин…
Какие бы причины не открыли –
Все будет только следствием всегда!
Спасибо, Жизнь, за мысли и за крылья,
За все, что не узнаю никогда.
Родина
«По диким степям Забайкалья…»
И эхо растает в горах,
И вижу родимую даль я,
И в разных живу временах!
«Бродяга, судьбу проклиная…»
Бредет, зачарованный брат!
Пусть доля у нас здесь земная,
Но судьбы высоко парят…
И чувства: «Ах, здравствуй, родная…»
Насквозь мое сердце прожгли.
И волны шумят, омывая
Рыбацкую лодку вдали.
И век мне железный не тесен,
Я в разных веках проживал,
Когда мне пророчили песни
Про очи, про степь, про Байкал!
Ах, как далеко улетал я,
Но в сердце тревожно стучат:
«По диким степям Забайкалья…
Здоров ли отец мой и брат?..»
Бонопарт
Охают лохмотья. Все с похмелья!
Хлеба нет, пропиты вещи с рук.
Но к обеду вспыхнуло веселье –
Бонапарт явился, старый друг…
Получил в артели миллионы!
Угощал неделю всех вокруг…
На полу храпят наполеоны.
Бонопарт не спит, в глазах испуг.
За окнами
За окнами крики, за окнами жуть!
И мне не понятны людские дела…
Пишу я за тонкою стенкой стекла.
А им интересно на это взглянуть.
И мыслей моих бесконечен полет!
Но кто-то захочет развеять тоску,
И камень тяжелый стекло разобьет,
И кровь ручейком потечет по виску…
Одарили бы степь океаны
Одарили бы степь океаны,
Будут овцы опять жировать,
Может, древнее племя жуаней
Будет с ними в степи кочевать!
Кереиты, меркиты, найманы –
Бесконечное множество их,
Курыкане, сяньбийцы, кидани
На просторах моих голубых!
И звенят ковыли златострунно,
Где-то степь сотрясает табун,
Это скачут великие хунны –
Человек переводится хун.
Степь такие отпела народы,
Здесь такие звенели дела,
Знали зло и добро от природы,
Но иного не ведали зла…
Я живу, я ведь помню об этом,
Во мне смешано столько кровей!
Неужели опять этим летом
Не даруют муссоны дождей?
Кумовья льют солярку в колхозе
Кумовья льют солярку в колхозе,
Хорошо им среди дураков!
Снились в детстве цветы и березы,
Ненавидел я рев тракторов…
Притерпелся я к разной отраве.
Но под крики и мат до утра –
Снятся юрты, душистые травы,
И ревут за окном трактора.
Род живет здесь от рода до рода
Род живет здесь от рода до рода,
На челе отражается век,
Не с природой в родстве, сам природа,
Так, рождаясь, живет человек!
Отмирание – мера Господня,
Всем отмерены место и срок.
Из незримой пылинки сегодня
Появился прекрасный цветок…
Государства, державы, народы
Отмирают, рождаются вновь.
Продолжаются роды природы,
И живет в каждом прахе Любовь
Как мудры и смиренны калеки...
Как мудры и смиренны калеки,
Повидавшие много смертей…
Только дикая кровь человека
Обуздала свирепых коней!
И назвал человек коня братом,
Стал другие миры усмирять.
Та же кровь расщепила и атом
И не может его обуздать…
Та же кровь повернула и реки
Сатанинскою силой огня!
Разве мало дал Бог человеку –
Землю, хлеб и впридачу коня?
Едуны
Перепились, сразу переспали,
Расписались в ЗАГСе по пути.
И такую похоть расчесали,
Что живого места не найти!
Разошлись, сошлись. И доживают.
Пенсии им мало на двоих.
По миру голодные шныряют
Едуны, похожие на них…
3 мая. 12 часов. Ночь.
Счастлив, кто падает
«Счастлив, кто падает!» Падал я, падал.
Да и сейчас я, звеня,
Падаю в бездну, возможно, так надо,
Бездна глядит на меня!
И пробиваю свободно я своды
Вверх или вниз головой!
Черт бы побрал эту бездну свободы,
Где долгожданный покой?
Кто эти типы, что машут руками,
В бездну боятся упасть?
Смирно стоят и вращают глазами.
Ждут, когда сменится власть?
Бедные, бедные, в бездне нет смерти!
Что-то случилось со мной:
Тверди не будет – и не было тверди,
Крылья растут за спиной!
Падайте в бездну, отбросьте усилья,
Силы боится дурак…
Падайте долго – и вырастут крылья.
Ангел рождается так!
* * *
Художник, мыслитель и критик
В крови проживают моей.
И незачем, некем сменить их,
Но с ними надежней, верней.
Живу и надеясь, и веря,
Но хлопотно мне иногда:
Победа любого – потеря,
Потеря любого – беда!
Художник, мыслитель и критик
Живут и творят без гроша.
Над ними парит как смотритель
Крылато и зорко душа…
Перевод
Волнует звук, потом и смысл, и слово.
И глубину я мерю глубиной…
Так, очарован магией, я снова
Перевожу с родного на родной.
Так, околдован таинством, усердно,
Я совмещаю русла языков.
Так двуязычный становлюсь двусердным,
Соединяя стыки двух миров.
Так исчезают мненья, величины,
И за причиной следуют причины.
Но каждый звук с родного на родной!
И мысль звенит, пока слова забыты,
Но ясен в пене контур Афродиты,
И в каждом звуке есть мотив степной.
Прими обет
Прими обет, обет молчания,
Ведь звезды светят и молчат.
Но пусть тебя воспоминания
Твоим же прошлым устыдят.
Зачем же бисер перед свиньями
Метал ты в праздных городах?
И стали вялыми, бессильными,
Дела, запутавшись в словах…
Забудь и пыль, и гниль острожную,
Как смел ты жить среди рабов!
Пусть жизнь становится надежнее,
Пусть крепнет тело от трудов.
Пусть память мышц по расписанию
С рассветом будит – не ленись.
Очаровательно молчание,
Где созерцательная мысль!
Познаешь сладость созидания
Лишь силой воли на земле,
Когда, как гром, твое молчание,
И мысль – как молния во мгле!
Ах, как поет в ночи монголка
Ах, как поет в ночи монголка,
И серебром звенит мотив,
И дивный голос дивно тонкий,
За переливом – перелив!
Мелькают в этих переливах,
То затихая, то звеня:
И блеск луны, и ветер в гривах,
И бег строптивого коня.
И дивный голос дивно звонок,
До дрожи душу бередит…
То, плача, белый верблюжонок,
Осиротев, в степи стоит.
То воды вольного Онона,
То Керулена берега.
И мчится всадник окрыленно,
И низко стелется урга.
То смех заливистый монголок,
То степь ковыльная звенит!
И я – жемчужины осколок –
На миг с жемчужиною слит…
30 мая 1996 года
Обложка альманаха "Русский мир. Пространство и время русской культуры", на которой среди многих городов, обозначающих места проживания носителей русской культуры, значится село Новая Заря. В альманахе публиковались стихи Виктора Балдоржиева.
ЧТОБЫ Я РАБОТАЛ НА ВАС! Мобильный банк – 8 924 516 81 19, VISA – 4276 7400 1903 8884, MIR 2202 2006 6800 1223, Юmoney – 5106 2180 3400 4697 (Балдоржиев Цырен-Ханда). Bitcoin: 8ad797ef-24a4-4f5d-9947-0782b1c8602d
Цифровые варианты моих книг или материалов можно купить у меня: baldorzhieff@yandex.ru или вайбер - 8-924-516-81-19