Мотивы ХХ века. "Степной простор! Горит звезда в Ононе..." 1996-1997 Новая Заря - Чита
#Виктор_Балдоржиев
Здесь только реальность, зачастую существующая до сознания. Художник, твори!
Покров
Белый снег покрывает леса и поля –
Элегичность осенней природы.
В ожиданье зимы затаилась земля,
Вот и кончилось время свободы…
А Покров это значит опять покрывать,
Укрывать под надежным покровом.
Откровение – значит себя открывать,
Чтоб откликнулся кто-то хоть словом.
А пока белый снег покрывает поля,
И окутаны дымкой тумана,
Отдыхает душа, отдыхает земля
И рубцуются сладостно раны…
14 октября 1996 года
Я помню красные закаты
Я помню красные закаты,
Пальбу из ружей в синеву,
И птицы, будто виноваты,
Качнувшись, падали в траву.
Так гибнут люди мне родные
В сетях интриг и злых идей.
Но снятся мне они живые,
Они живут в душе моей.
В наивных помыслах крылаты,
Они в том мире тишины,
Где все, как будто виноваты,
Но виноваты без вины.
Для них нет подлости и злости.
Им каждый встречный друг и брат.
С контрастных снимков на погосте
Они доверчиво глядят…
Мне снятся осенью их лица,
Прохладный розовый закат,
И все летят куда-то птицы,
И где-то выстрелы гремят.
И я, конечно же, когда-то,
Недописав последний стих,
Уйду, как будто виноватый,
Простив и мертвых, и живых…
В бездушной душно жить стране
В бездушной душно жить стране,
Среди бесчестного народа
Нет места мыслям в тишине,
Но бескорыстная природа
Встречает радостно всегда!
А там за сводом – своды, своды,
И столько мыслей и труда,
Что стыдно требовать свободы…
* * *
Строю дом и крылечко с подковой!
Отчего же на сердце печаль,
Почему ты, душа моя, снова
Устремилась в какую-то даль?
Ах, наивная, знаю я, знаю,
Что не терпишь людской суеты.
Но чего тебе надо, родная,
Неужели озлобилась ты?
Снова птицы потянутся к югу,
И душа снова будет грустить.
Не послать ли мне весточку другу,
Самому ли его навестить?
17 октября 1996 года
Когда болит твоя душа
Когда болит твоя душа
И в год беды, и в миг расплаты,
Молчи! И делай не спеша
Все то, что людям делать надо.
Играя болью, личным злом,
Не отравляй другие души,
И скорбь не делай ремеслом,
Не оскорбляй глаза и уши.
Когда душа твоя болит,
Не береди ее, живую!
Скорбь настоящая молчит
И перетерпит боль любую…
Как пращур
Золотая звезда заалела
На речном, зеленеющем, льду.
Я, как пращур мой древний, несмело
Загляделся на эту звезду.
Позади, впереди, в середине,
Навсегда – холода, холода.
Я замерз, озираюсь на льдине,
А во льду полыхает звезда…
На дне океана
Я лежу, утомленный, на дне океана
Много дней и ночей, много дней и ночей.
Мне теперь не приснятся земные туманы
И прекрасные лица людей и зверей.
Я тонул без борьбы, но легко, молчаливо,
Помня то, что ни в чем не бывает беды,
Ведь расчеты природы точны и правдивы,
А удельный мой вес тяжелее воды…
То, что было хоть раз, много раз повторится,
Вечно в замыслах Господа будем мы жить.
Если был я на суше свободною птицей,
Значит здесь, в океане, мне рыбою быть…
Океан возмущается, ропщет и стонет –
Снова столько дерьма на него нанесло.
А оно ведь нигде, никогда не утонет.
Вот опять надо мною дерьмо понесло.
Растворяется память – мои наважденья,
Жаль, никто мне не скажет сквозь синий туман:
Через сколько веков и какие рожденья
Возвратит меня суше опять океан…
7 января, Рождество. г. Чита.
Перед Пасхой. В мастерских
В мастерских вдохновенно писали Христа,
После страшных грехов воскресали,
И тогда оживала в душе красота,
Голубели весенние дали…
Превращались в реальность библейские сны,
Загоралась звезда Вифлеема.
И художникам ночью среди тишины
Не сюжеты являлись, но – тема.
Каждый доброе что-то в себе воскрешал
И молитвы забытое слово.
И над ними опять безутешно витал
Светлый дух живописца Рублева…
Март 1997 года. мастерская Юрия Круглова
Приглашение в Воскресенскую церковь
До царя далеко и до Бога высоко.
Не воскреснут цари, но бессмертен Христос.
Помолись, православный, в тиши одиноко,
Ибо каждый сейчас над собой меч занёс.
Ибо сильную душу никто не обидит,
Ибо слабый повсюду изыщет врагов.
Мир прекрасен, мой друг, это добрый увидит.
Помолись за себя, за господ и рабов.
Как молились в Ипатьевском доме царица,
Херувим-цесаревич, четыре княжны,
За рабов неразумных, разумных убивцев,
За Любовь и за Веру – спасенье страны.
Будешь с Богом, родимый, и быть тебе с хлебом.
Я желаю тебе – помолиться в тиши.
Да стоит Воскресенская церковь под небом,
Православная церковь воскресшей души...
Март 1997 года. После реставрации Свято-Воскресенская церковь с друзьями-художниками. Участвовали: Борис Чередник, Ян Шплатов, Юрий Круглов, Сергей Прудников, Вячеслав Скроминский, Виктор Войнов, Виктор Балдоржиев. г. Чита
И грянул выстрел
И грянул выстрел! Злая пуля
Взметнула пыль сухой межи.
И ошалелая косуля
Стремглав летит по полю ржи.
И тень сгустилась на поляне,
Затворы клацают в лесу.
Отставьте, бодрые земляне,
В покое мирную красу…
За городом
Из досок, мусора, на свалке
Больной старик построил дом.
К нему прибились две собаки,
И стали жить они втроем.
А умер дед, не подпускали
Людей собаки до него…
Менты их с мусором сровняли.
И не осталось ничего...
Ведь никому давно не жалко
Земли родимой и реки.
Повсюду – свалки, свалки, свалки,
Менты, бандюги, старики…
Урок геометрии
Когда идешь долиной мая
И в голубую смотришь даль,
Поймешь – вернее, чем прямая,
Направленная диагональ.
Квадраты дальнего пространства
Кругами много раз пройдешь
Пока поймешь, что постоянство –
Есть тоже временная ложь.
Мне много раз грозила гибель,
Но свет манил меня из мглы,
Вдруг рассекая все изгибы
И напрочь срезав все углы…
23 мая. Новая Заря
Логово рабов
Утробы сел и городов –
Ущелья улиц и подвалов,
Берлоги бедных дураков,
Коттеджи сытых подлецов
И учрежденья причиндалов.
Все это – логово рабов!
Точнее, место для предательств,
Где вместо дела много слов,
Где всякий раб на все готов,
Но каждый – ниже обстоятельств.
Здесь нет последних – все равны!
Бандит, писатель или мент…
Но самый первый раб страны,
Но самый главный раб страны –
Ее «законный» президент!
Россия – логово рабов,
Где все сместилось и смешалось.
Смешенье бесов и попов,
Смещенье сердца и мозгов…
Молчите, грусть, тоска и жалость!
Строго по Есенину
«Каждый из нас закладывал
за рюмку свои штаны…»
Как бедолагу обрадовал
Поэт и любимец страны.
А я говорил: не надо, мол…
Но были стаканы полны.
Он долго потом накладывал
И много наклал в штаны.
Ругал, отмываясь, Ленина.
Отмылся – решил пописать.
Но прежде раскрыл Есенина
На той же странице опять.
Хотел я сказать: не надо, мол…
А он уже снова наклал…
Не каждый других закладывал,
Не каждый штаны пропивал!
Весенний пейзаж конца столетия
«Эй, дубинушка, ух…» Не под силу,
Снова май по России зацвел,
Кем-то вбитый по злобе в могилу
Зеленеет осиновый кол…
А росла та осина на поле,
Но срубили ее поутру.
Расцвела! Позабыла о боли
И поет на весеннем ветру.
Ожила! Позабыла о горе…
Сквозь туманы чернеют поля,
И синеют просторы, просторы,
И шумят вдоль дорог тополя.
Он говорит, что стал богаче
Он только тёплый, не иначе,
Каким и был во все года,
И не холодным, ни горячим
Не станет, бедный, никогда.
Он не подаст руки голодным,
Но говорит – разбогател.
Он никогда не был холодным
И быть горячим не умел.
Но содвигают мертвый камень
И зной, и холод, и вода, -
Он – нищ и слеп, и лед, и пламень
Его не тронут никогда…
О, ни холодный, ни горячий,
Но вечно теплый ангел, сгинь.
Он даже в церкви, в церкви плачет
Слезами теплыми… Аминь!
Путь
Я вне законов государства,
Вне всяких рамок и систем…
Какие мне сулили царства,
Как предлагали много тем!
Тайга, долины, горы, реки…
Я шел сквозь время и года,
И обходил я человека
И проходил сквозь города.
Я проходил поля и села
И не входил ни в чьи дома,
Всегда горячий и весёлый,
Но холодела вокруг тьма…
Во дни потерь, в года сомнений
Ни в ком не видел я врага,
Но столько было изумлений
И в дождь, и в белые снега!
И в бездорожье, и в дороге
Острее радость и печаль,
И обретенного так много,
Что и былых потерь не жаль.
О, точность вольная наитий,
О, вольность разума и сил!
До диссертаций и открытий
Я, молча, темы проходил…
Пусть привлекает много истин –
Не остановит ни одна!
А мне дороже вечер мглистый
И изумрудная луна.
Я сам природа – часть природы,
Любим и небом, и землёй,
И все ещё иду сквозь годы,
И все ещё ищу покой.
И снятся светлые мне лица,
И благодать, и тишина,
И дивный отблеск золотится,
И в небе – ясная луна!
Зачем встаю утрами рано?
Зачем встаю утрами рано?
Холодный дождь во все края.
Как степь, потеряна в тумане,
Душа печальная моя…
Чего я жду и сам не знаю –
Тепла, контрастов, тишины?
И ночью дождь, и мгла густая,
Ни звезд, ни туч и ни луны.
Трава растёт
Трава блестит! Шумят деревья,
Над влажной степью светлый дым.
И я – спешу в свою деревню,
Омытый ливнем проливным…
А я смеюсь и вспоминаю,
Смотря на мокрую траву,
Тот город Глупов, где бываю,
Насквозь знакомую главу:
И споры шумных шарлатанов
После вчерашнего борща,
И думы мрачных истуканов,
Заблудших истину ища.
И не прощаясь, и прощаясь,
От них спешил я в отчий дом…
Как будто в детство возвращаясь
Опять иду я босиком!
Светла отрадная прохлада,
Над кромкой дали синева.
Мне никого теперь не надо,
Мне не нужны ничьи слова!
Как пахнет влагой и землею
И мокрым оползнем песка.
Трава растёт! И над травою
Плывут летуче облака…
9 июня 1997 года. Новая Заря
Родине
О, Родина моя, я знаю, знаю,
Что ты была безумной и больной.
И я, огнем магическим пылая,
Не ставил себе цели никакой.
Но цельным остается одинокий,
И я себя тобой не дополнял,
От жизни и поэзии высокой
Я никаких даров не ожидал…
Я жил за счёт себя и вдохновенья
По замыслам неведомых творцов,
Чтоб родились другие поколенья
За счет моих взыскующих стихов.
И никогда с тобой я не был дружным,
Не воспевал тебя я вновь и вновь,
Узнаешь ты, что делает ненужным
Любовь рабов – целительная кровь.
И я уйду спокойно, понимая:
Чтоб исцелилась Родина моя,
Я жертвовал собой, того не зная,
Что жертвой боги выбрали меня…
В зоопарке
Там ходит чуткая цесарка,
И попугай там говорит,
Павлин, красавец зоопарка,
Противным голосом визжит.
Медведи, зайцы и косули,
Седой, взъерошенный кабан.
Там не свистят смертельно пули,
Но все – неволя и обман…
Там столько шумного народа
Приходит прихоть почесать,
Не слыша, что кричит природа,
Как обезумевшая мать…
Страна не строится слепыми
Страна не строится слепыми,
Но души мертвые вокруг.
И даже бомба Хиросимы
Гуманней умыслов бандюг –
Союзов творческих, канонов.
На свете нет беды страшней –
Убили души миллионов
И выжгли очи у людей…
Кто лжет, тот вечно выбирает
Кто лжет, тот вечно выбирает
И будет вечно выбирать.
Но права выбора не знает
Лишь не умеющий солгать.
Он знает цену мысли, боли,
И – радость жизни и труда,
Душа его не знает воли,
Но независима всегда…
Роскошь
Вас поразит пронзительная совесть
И чувства, не имеющие дна,
О, это справедливейшая повесть,
Судьба творенья – мысли глубина
И высота, которая другими
Достигнута не будет никогда.
Поэзия – есть роскошь, а не имя,
Редчайший дар редчайшего труда…
Так, ощущая время и пространство,
Наитий нескончаемый полёт,
Не зная суеты и постоянства,
Поэзия сверкает и живет.
Прозреет понимающий поэта!
Не ведая – во сне иль в наяву,
Я счастлив, что с рождения на свете
В редчайшей этой роскоши живу…
11 июня 1997 года
Смотрю, как будто виноватый
Смотрю, как будто виноватый,
Я на сегодняшних детей....
А в детстве я учил когда-то
Степных свирепых лошадей.
О, как степная королева
Летит на смерть наверняка
и, вся дрожащая от гнева,
Не может сбросить седока!
Теперь взволнованный, горячий
Опять в бреду пишу стихи:
Не может сбросить, а иначе...
Иначе замысли плохи!
Какие чувствую напевы,
Как крепко впаян я в седло,
Летит степная королева...
О, как мне в жизни повезло!
11 июня 1997 года
Судьба опасна и превратна
Судьба опасна и превратна:
Я понимаю - смерть в бою...
Аборигенам непонятно
Как можно жить в чужом краю?
Судьба становится судьбиной,
Когда без родины народ,
Душа не полнится чужбиной
И полной жизнью не живёт!
В чужих домах, в чужой квартире,
Среди совсем чужих людей,
Живёт народ! Но нужен в мире
Ты только родине своей.
Чужбина родиной не станет,
Удел - ущербнее судьбы,
И, завоёвывая страны,
Рабы без рабства - лишь рабы.
Пастернак
И веет ночная прохлада,
И мысли свежи и легки,
«Расстраиваться не надо:
у страха глаза велики...»
И так без конца и начала
Мне голос задумчивый пел.
Он видел великое в малом
И в малом величье узрел!
В оркестре весеннего сада
Взмывали напевно смычки:
«Глухая пора листопада,
Последних гусей косяки...»
Завещана жизнь, как награда,
Торжественным всплеском руки:
«Расстраиваться не надо:
у страха глаза велики».
Мастерю вечерами рессорную бричку
Мастерю вечерами рессорную бричку,
Голубыми цветами раскрашу дугу.
Приготовлю рюкзак, соль в дорогу и спички.
Лошадь щиплет траву на зеленом лугу...
Скоро выедем в степь! Не спеша, бездорожьем,
Мимо старых дорог и зеркальных озер.
Как я мог до сих пор жить отравленный ложью,
Где я был до сих пор, с кем я жил до сих пор?
О, как лживо живем! Потому и стареем...
И не видим парящих орлов в синеве,
Серебристую чайку над пенным Тореем,
Золотую лисицу в зеленой траве,
Наши синие горы, туманные дали,
И неспешный и плавный полет журавля...
Пусть в огромной степи растворятся печали.
Небо, лошадь и бричка. Родная земля.
Распрощаться с лгунами, расстаться с рабами.
Как в душе эту мысль я всю жизнь берегу!
Раствориться в степи!.. Мастерю вечерами...
Лошадь щиплет траву на зеленом лугу.
Скоро выедем в степь, не спеша, бездорожьем,
Не оставив в пути ни примет, ни следа.
Если спросишь меня: «Разве это возможно?»
Я отвечу тебе: «Это можно всегда!..»
Боюсь примет, они без правил
Боюсь примет, они без правил -
Нежданно, вдруг, наверняка...
Вот красный месяц окровавил
Над сонной степью облака.
Какие ждут еще напасти
Людей, деревни, города?..
Примета каждая к несчастью,
Когда вокруг одна беда.
Опять
Взялась за дело нищета -
Нагородила до черта!
Но только тешится тщета,
Недоумевает темнота...
Взялась за дело темнота.
Опять не вышло ни черта.
опять приходит нищета,
Опять за ней идет тщета.
Врасплох
Рухнуло, сломалось, опустело.
Было - сплыло, было и прошло!
Бомбы и снаряды не гремели,
И не брали приступом село.
Люди живы, люди не погибли,
Но какой у них переполох!
Время неожиданно настигло
Души неготовые врасплох...
Из правил грамматики
Обстоятельства места и времени...
Каждый пробует эдак и так!
И хороший сорняк из хорошего семени,
А хороший - уже не сорняк!
Если деянье - будет участие,
Отвратит он любую беду.
А хорошее деепричастие
Причащает к добру и трудуэ
Журавли над Россией
Не осознавая долга и сознанья,
Летят, курлыча, в небе журавли,
И им видны бескрылые созданья
На маленьких квадратиках земли.
Они живут в заботах и печалях,
Но каждый озабочен лишь собой.
В родных краях и бесприютных далях
Бескрылый ищет сытость и покой.
И гордый ум, не высветленный мыслью,
Потомство не поставит на крыло,
И потому он множит свои числа,
И множится бессмысленно число!
По голубым просторам мирозданья
Плывут спокойно птицы над землей.
И, тяжестей не ведая сознанья,
Растят птенцов, торопятся домой...
Если был бы у меня друг
За него я пошел бы на пулю и плаху,
Был бы только надежным и преданным мне,
Стал бы даже на мне он горящей рубахой,
Я б не сбросил его и сгорел бы в огне!
Не надежный приятель прилипнет коростой,
Чтоб к здоровому свету ты вывез его.
И непреданный тоже отлипнет не просто -
Без тебя он не значит тогда ничего...
И ты будешь молчать, окруженный «друзьями»,
Тосковать по законному другу всегда,
И безумствовать днями, и думать, ночами –
Как бездарно твои пролетают года!
О, как много друзей ненадежных бывает,
И непреданных много бывает везде.
Где надежный и преданный, где пропадает?
Почему пропадает один он, и – где?
Он один - я один. И огромны печали!
Почему мы одни я никак не пойму?
Как бы мы говорили, о чем бы мечтали!
О, каким бы я преданным был бы ему...
За него я пошел бы на пулю и плаху,
Был бы только надежным и преданным мне,
Стал бы даже на мне он горящей рубахой,
Я б не сбросил его и сгорел бы в огне!
15 июня 1997 года. Новая Заря
Звезда в Ононе
Последний луч погас на небосклоне,
Живым теплом овеяна земля...
Степной простор. Горит звезда в Ононе.
Спит в лунном свете родина моя!
И лошади в спокойствии бессонном
Пасутся по полянам и лугам.
Сосновый бор над медленным Ононом
Монголов вспоминает по ночам.
Здесь были ставки, стойбища и станы,
И звон кольчуг, и бранный шум и гул.
И рыскал по просторам непрестанно
На лошадях скуластый караул.
Свистели стрелы, ветры пели в гривах.
Пока монголов мир еще не знал.
Найдете в исторических архивах
Делюн-Болдок, Онон и Икарал...
Под зычный крик степного полководца
История народов родилась,
И никогда в крови не оборвется
Невольная наследственная связь!
Какие здесь накапливались силы
В ядро огромной мировой беды,
И эту силу в мире растворили,
Оставив только копии Орды...
Далекий век как следствие страданий,
Неясный гул походов и времен...
Я, может быть, живу на поле брани
Каких-то мне неведомых племен.
Последний луч погас на небосклоне,
Скользнула тень по волнам ковыля.
Степной простор! Горит звезда в Ононе,
Вся в лунном свете родина моя...
16 июня 1997 года. Новая Заря
ЧТОБЫ Я РАБОТАЛ НА ВАС! Мобильный банк – 8 924 516 81 19, VISA – 4276 7400 1903 8884, MIR 2202 2006 6800 1223, Юmoney – 5106 2180 3400 4697 (Балдоржиев Цырен-Ханда). Bitcoin: 8ad797ef-24a4-4f5d-9947-0782b1c8602d
Цифровые варианты моих книг или материалов можно купить у меня: baldorzhieff@yandex.ru или вайбер - 8-924-516-81-19
Здесь только реальность, зачастую существующая до сознания. Художник, твори!
Покров
Белый снег покрывает леса и поля –
Элегичность осенней природы.
В ожиданье зимы затаилась земля,
Вот и кончилось время свободы…
А Покров это значит опять покрывать,
Укрывать под надежным покровом.
Откровение – значит себя открывать,
Чтоб откликнулся кто-то хоть словом.
А пока белый снег покрывает поля,
И окутаны дымкой тумана,
Отдыхает душа, отдыхает земля
И рубцуются сладостно раны…
14 октября 1996 года
Я помню красные закаты
Я помню красные закаты,
Пальбу из ружей в синеву,
И птицы, будто виноваты,
Качнувшись, падали в траву.
Так гибнут люди мне родные
В сетях интриг и злых идей.
Но снятся мне они живые,
Они живут в душе моей.
В наивных помыслах крылаты,
Они в том мире тишины,
Где все, как будто виноваты,
Но виноваты без вины.
Для них нет подлости и злости.
Им каждый встречный друг и брат.
С контрастных снимков на погосте
Они доверчиво глядят…
Мне снятся осенью их лица,
Прохладный розовый закат,
И все летят куда-то птицы,
И где-то выстрелы гремят.
И я, конечно же, когда-то,
Недописав последний стих,
Уйду, как будто виноватый,
Простив и мертвых, и живых…
В бездушной душно жить стране
В бездушной душно жить стране,
Среди бесчестного народа
Нет места мыслям в тишине,
Но бескорыстная природа
Встречает радостно всегда!
А там за сводом – своды, своды,
И столько мыслей и труда,
Что стыдно требовать свободы…
* * *
Строю дом и крылечко с подковой!
Отчего же на сердце печаль,
Почему ты, душа моя, снова
Устремилась в какую-то даль?
Ах, наивная, знаю я, знаю,
Что не терпишь людской суеты.
Но чего тебе надо, родная,
Неужели озлобилась ты?
Снова птицы потянутся к югу,
И душа снова будет грустить.
Не послать ли мне весточку другу,
Самому ли его навестить?
17 октября 1996 года
Когда болит твоя душа
Когда болит твоя душа
И в год беды, и в миг расплаты,
Молчи! И делай не спеша
Все то, что людям делать надо.
Играя болью, личным злом,
Не отравляй другие души,
И скорбь не делай ремеслом,
Не оскорбляй глаза и уши.
Когда душа твоя болит,
Не береди ее, живую!
Скорбь настоящая молчит
И перетерпит боль любую…
Как пращур
Золотая звезда заалела
На речном, зеленеющем, льду.
Я, как пращур мой древний, несмело
Загляделся на эту звезду.
Позади, впереди, в середине,
Навсегда – холода, холода.
Я замерз, озираюсь на льдине,
А во льду полыхает звезда…
На дне океана
Я лежу, утомленный, на дне океана
Много дней и ночей, много дней и ночей.
Мне теперь не приснятся земные туманы
И прекрасные лица людей и зверей.
Я тонул без борьбы, но легко, молчаливо,
Помня то, что ни в чем не бывает беды,
Ведь расчеты природы точны и правдивы,
А удельный мой вес тяжелее воды…
То, что было хоть раз, много раз повторится,
Вечно в замыслах Господа будем мы жить.
Если был я на суше свободною птицей,
Значит здесь, в океане, мне рыбою быть…
Океан возмущается, ропщет и стонет –
Снова столько дерьма на него нанесло.
А оно ведь нигде, никогда не утонет.
Вот опять надо мною дерьмо понесло.
Растворяется память – мои наважденья,
Жаль, никто мне не скажет сквозь синий туман:
Через сколько веков и какие рожденья
Возвратит меня суше опять океан…
7 января, Рождество. г. Чита.
Перед Пасхой. В мастерских
В мастерских вдохновенно писали Христа,
После страшных грехов воскресали,
И тогда оживала в душе красота,
Голубели весенние дали…
Превращались в реальность библейские сны,
Загоралась звезда Вифлеема.
И художникам ночью среди тишины
Не сюжеты являлись, но – тема.
Каждый доброе что-то в себе воскрешал
И молитвы забытое слово.
И над ними опять безутешно витал
Светлый дух живописца Рублева…
Март 1997 года. мастерская Юрия Круглова
Приглашение в Воскресенскую церковь
До царя далеко и до Бога высоко.
Не воскреснут цари, но бессмертен Христос.
Помолись, православный, в тиши одиноко,
Ибо каждый сейчас над собой меч занёс.
Ибо сильную душу никто не обидит,
Ибо слабый повсюду изыщет врагов.
Мир прекрасен, мой друг, это добрый увидит.
Помолись за себя, за господ и рабов.
Как молились в Ипатьевском доме царица,
Херувим-цесаревич, четыре княжны,
За рабов неразумных, разумных убивцев,
За Любовь и за Веру – спасенье страны.
Будешь с Богом, родимый, и быть тебе с хлебом.
Я желаю тебе – помолиться в тиши.
Да стоит Воскресенская церковь под небом,
Православная церковь воскресшей души...
Март 1997 года. После реставрации Свято-Воскресенская церковь с друзьями-художниками. Участвовали: Борис Чередник, Ян Шплатов, Юрий Круглов, Сергей Прудников, Вячеслав Скроминский, Виктор Войнов, Виктор Балдоржиев. г. Чита
И грянул выстрел
И грянул выстрел! Злая пуля
Взметнула пыль сухой межи.
И ошалелая косуля
Стремглав летит по полю ржи.
И тень сгустилась на поляне,
Затворы клацают в лесу.
Отставьте, бодрые земляне,
В покое мирную красу…
За городом
Из досок, мусора, на свалке
Больной старик построил дом.
К нему прибились две собаки,
И стали жить они втроем.
А умер дед, не подпускали
Людей собаки до него…
Менты их с мусором сровняли.
И не осталось ничего...
Ведь никому давно не жалко
Земли родимой и реки.
Повсюду – свалки, свалки, свалки,
Менты, бандюги, старики…
Урок геометрии
Когда идешь долиной мая
И в голубую смотришь даль,
Поймешь – вернее, чем прямая,
Направленная диагональ.
Квадраты дальнего пространства
Кругами много раз пройдешь
Пока поймешь, что постоянство –
Есть тоже временная ложь.
Мне много раз грозила гибель,
Но свет манил меня из мглы,
Вдруг рассекая все изгибы
И напрочь срезав все углы…
23 мая. Новая Заря
Логово рабов
Утробы сел и городов –
Ущелья улиц и подвалов,
Берлоги бедных дураков,
Коттеджи сытых подлецов
И учрежденья причиндалов.
Все это – логово рабов!
Точнее, место для предательств,
Где вместо дела много слов,
Где всякий раб на все готов,
Но каждый – ниже обстоятельств.
Здесь нет последних – все равны!
Бандит, писатель или мент…
Но самый первый раб страны,
Но самый главный раб страны –
Ее «законный» президент!
Россия – логово рабов,
Где все сместилось и смешалось.
Смешенье бесов и попов,
Смещенье сердца и мозгов…
Молчите, грусть, тоска и жалость!
Строго по Есенину
«Каждый из нас закладывал
за рюмку свои штаны…»
Как бедолагу обрадовал
Поэт и любимец страны.
А я говорил: не надо, мол…
Но были стаканы полны.
Он долго потом накладывал
И много наклал в штаны.
Ругал, отмываясь, Ленина.
Отмылся – решил пописать.
Но прежде раскрыл Есенина
На той же странице опять.
Хотел я сказать: не надо, мол…
А он уже снова наклал…
Не каждый других закладывал,
Не каждый штаны пропивал!
Весенний пейзаж конца столетия
«Эй, дубинушка, ух…» Не под силу,
Снова май по России зацвел,
Кем-то вбитый по злобе в могилу
Зеленеет осиновый кол…
А росла та осина на поле,
Но срубили ее поутру.
Расцвела! Позабыла о боли
И поет на весеннем ветру.
Ожила! Позабыла о горе…
Сквозь туманы чернеют поля,
И синеют просторы, просторы,
И шумят вдоль дорог тополя.
Он говорит, что стал богаче
Он только тёплый, не иначе,
Каким и был во все года,
И не холодным, ни горячим
Не станет, бедный, никогда.
Он не подаст руки голодным,
Но говорит – разбогател.
Он никогда не был холодным
И быть горячим не умел.
Но содвигают мертвый камень
И зной, и холод, и вода, -
Он – нищ и слеп, и лед, и пламень
Его не тронут никогда…
О, ни холодный, ни горячий,
Но вечно теплый ангел, сгинь.
Он даже в церкви, в церкви плачет
Слезами теплыми… Аминь!
Путь
Я вне законов государства,
Вне всяких рамок и систем…
Какие мне сулили царства,
Как предлагали много тем!
Тайга, долины, горы, реки…
Я шел сквозь время и года,
И обходил я человека
И проходил сквозь города.
Я проходил поля и села
И не входил ни в чьи дома,
Всегда горячий и весёлый,
Но холодела вокруг тьма…
Во дни потерь, в года сомнений
Ни в ком не видел я врага,
Но столько было изумлений
И в дождь, и в белые снега!
И в бездорожье, и в дороге
Острее радость и печаль,
И обретенного так много,
Что и былых потерь не жаль.
О, точность вольная наитий,
О, вольность разума и сил!
До диссертаций и открытий
Я, молча, темы проходил…
Пусть привлекает много истин –
Не остановит ни одна!
А мне дороже вечер мглистый
И изумрудная луна.
Я сам природа – часть природы,
Любим и небом, и землёй,
И все ещё иду сквозь годы,
И все ещё ищу покой.
И снятся светлые мне лица,
И благодать, и тишина,
И дивный отблеск золотится,
И в небе – ясная луна!
Зачем встаю утрами рано?
Зачем встаю утрами рано?
Холодный дождь во все края.
Как степь, потеряна в тумане,
Душа печальная моя…
Чего я жду и сам не знаю –
Тепла, контрастов, тишины?
И ночью дождь, и мгла густая,
Ни звезд, ни туч и ни луны.
Трава растёт
Трава блестит! Шумят деревья,
Над влажной степью светлый дым.
И я – спешу в свою деревню,
Омытый ливнем проливным…
А я смеюсь и вспоминаю,
Смотря на мокрую траву,
Тот город Глупов, где бываю,
Насквозь знакомую главу:
И споры шумных шарлатанов
После вчерашнего борща,
И думы мрачных истуканов,
Заблудших истину ища.
И не прощаясь, и прощаясь,
От них спешил я в отчий дом…
Как будто в детство возвращаясь
Опять иду я босиком!
Светла отрадная прохлада,
Над кромкой дали синева.
Мне никого теперь не надо,
Мне не нужны ничьи слова!
Как пахнет влагой и землею
И мокрым оползнем песка.
Трава растёт! И над травою
Плывут летуче облака…
9 июня 1997 года. Новая Заря
Родине
О, Родина моя, я знаю, знаю,
Что ты была безумной и больной.
И я, огнем магическим пылая,
Не ставил себе цели никакой.
Но цельным остается одинокий,
И я себя тобой не дополнял,
От жизни и поэзии высокой
Я никаких даров не ожидал…
Я жил за счёт себя и вдохновенья
По замыслам неведомых творцов,
Чтоб родились другие поколенья
За счет моих взыскующих стихов.
И никогда с тобой я не был дружным,
Не воспевал тебя я вновь и вновь,
Узнаешь ты, что делает ненужным
Любовь рабов – целительная кровь.
И я уйду спокойно, понимая:
Чтоб исцелилась Родина моя,
Я жертвовал собой, того не зная,
Что жертвой боги выбрали меня…
В зоопарке
Там ходит чуткая цесарка,
И попугай там говорит,
Павлин, красавец зоопарка,
Противным голосом визжит.
Медведи, зайцы и косули,
Седой, взъерошенный кабан.
Там не свистят смертельно пули,
Но все – неволя и обман…
Там столько шумного народа
Приходит прихоть почесать,
Не слыша, что кричит природа,
Как обезумевшая мать…
Страна не строится слепыми
Страна не строится слепыми,
Но души мертвые вокруг.
И даже бомба Хиросимы
Гуманней умыслов бандюг –
Союзов творческих, канонов.
На свете нет беды страшней –
Убили души миллионов
И выжгли очи у людей…
Кто лжет, тот вечно выбирает
Кто лжет, тот вечно выбирает
И будет вечно выбирать.
Но права выбора не знает
Лишь не умеющий солгать.
Он знает цену мысли, боли,
И – радость жизни и труда,
Душа его не знает воли,
Но независима всегда…
Роскошь
Вас поразит пронзительная совесть
И чувства, не имеющие дна,
О, это справедливейшая повесть,
Судьба творенья – мысли глубина
И высота, которая другими
Достигнута не будет никогда.
Поэзия – есть роскошь, а не имя,
Редчайший дар редчайшего труда…
Так, ощущая время и пространство,
Наитий нескончаемый полёт,
Не зная суеты и постоянства,
Поэзия сверкает и живет.
Прозреет понимающий поэта!
Не ведая – во сне иль в наяву,
Я счастлив, что с рождения на свете
В редчайшей этой роскоши живу…
11 июня 1997 года
Смотрю, как будто виноватый
Смотрю, как будто виноватый,
Я на сегодняшних детей....
А в детстве я учил когда-то
Степных свирепых лошадей.
О, как степная королева
Летит на смерть наверняка
и, вся дрожащая от гнева,
Не может сбросить седока!
Теперь взволнованный, горячий
Опять в бреду пишу стихи:
Не может сбросить, а иначе...
Иначе замысли плохи!
Какие чувствую напевы,
Как крепко впаян я в седло,
Летит степная королева...
О, как мне в жизни повезло!
11 июня 1997 года
Судьба опасна и превратна
Судьба опасна и превратна:
Я понимаю - смерть в бою...
Аборигенам непонятно
Как можно жить в чужом краю?
Судьба становится судьбиной,
Когда без родины народ,
Душа не полнится чужбиной
И полной жизнью не живёт!
В чужих домах, в чужой квартире,
Среди совсем чужих людей,
Живёт народ! Но нужен в мире
Ты только родине своей.
Чужбина родиной не станет,
Удел - ущербнее судьбы,
И, завоёвывая страны,
Рабы без рабства - лишь рабы.
Пастернак
И веет ночная прохлада,
И мысли свежи и легки,
«Расстраиваться не надо:
у страха глаза велики...»
И так без конца и начала
Мне голос задумчивый пел.
Он видел великое в малом
И в малом величье узрел!
В оркестре весеннего сада
Взмывали напевно смычки:
«Глухая пора листопада,
Последних гусей косяки...»
Завещана жизнь, как награда,
Торжественным всплеском руки:
«Расстраиваться не надо:
у страха глаза велики».
Мастерю вечерами рессорную бричку
Мастерю вечерами рессорную бричку,
Голубыми цветами раскрашу дугу.
Приготовлю рюкзак, соль в дорогу и спички.
Лошадь щиплет траву на зеленом лугу...
Скоро выедем в степь! Не спеша, бездорожьем,
Мимо старых дорог и зеркальных озер.
Как я мог до сих пор жить отравленный ложью,
Где я был до сих пор, с кем я жил до сих пор?
О, как лживо живем! Потому и стареем...
И не видим парящих орлов в синеве,
Серебристую чайку над пенным Тореем,
Золотую лисицу в зеленой траве,
Наши синие горы, туманные дали,
И неспешный и плавный полет журавля...
Пусть в огромной степи растворятся печали.
Небо, лошадь и бричка. Родная земля.
Распрощаться с лгунами, расстаться с рабами.
Как в душе эту мысль я всю жизнь берегу!
Раствориться в степи!.. Мастерю вечерами...
Лошадь щиплет траву на зеленом лугу.
Скоро выедем в степь, не спеша, бездорожьем,
Не оставив в пути ни примет, ни следа.
Если спросишь меня: «Разве это возможно?»
Я отвечу тебе: «Это можно всегда!..»
Боюсь примет, они без правил
Боюсь примет, они без правил -
Нежданно, вдруг, наверняка...
Вот красный месяц окровавил
Над сонной степью облака.
Какие ждут еще напасти
Людей, деревни, города?..
Примета каждая к несчастью,
Когда вокруг одна беда.
Опять
Взялась за дело нищета -
Нагородила до черта!
Но только тешится тщета,
Недоумевает темнота...
Взялась за дело темнота.
Опять не вышло ни черта.
опять приходит нищета,
Опять за ней идет тщета.
Врасплох
Рухнуло, сломалось, опустело.
Было - сплыло, было и прошло!
Бомбы и снаряды не гремели,
И не брали приступом село.
Люди живы, люди не погибли,
Но какой у них переполох!
Время неожиданно настигло
Души неготовые врасплох...
Из правил грамматики
Обстоятельства места и времени...
Каждый пробует эдак и так!
И хороший сорняк из хорошего семени,
А хороший - уже не сорняк!
Если деянье - будет участие,
Отвратит он любую беду.
А хорошее деепричастие
Причащает к добру и трудуэ
Журавли над Россией
Не осознавая долга и сознанья,
Летят, курлыча, в небе журавли,
И им видны бескрылые созданья
На маленьких квадратиках земли.
Они живут в заботах и печалях,
Но каждый озабочен лишь собой.
В родных краях и бесприютных далях
Бескрылый ищет сытость и покой.
И гордый ум, не высветленный мыслью,
Потомство не поставит на крыло,
И потому он множит свои числа,
И множится бессмысленно число!
По голубым просторам мирозданья
Плывут спокойно птицы над землей.
И, тяжестей не ведая сознанья,
Растят птенцов, торопятся домой...
Если был бы у меня друг
За него я пошел бы на пулю и плаху,
Был бы только надежным и преданным мне,
Стал бы даже на мне он горящей рубахой,
Я б не сбросил его и сгорел бы в огне!
Не надежный приятель прилипнет коростой,
Чтоб к здоровому свету ты вывез его.
И непреданный тоже отлипнет не просто -
Без тебя он не значит тогда ничего...
И ты будешь молчать, окруженный «друзьями»,
Тосковать по законному другу всегда,
И безумствовать днями, и думать, ночами –
Как бездарно твои пролетают года!
О, как много друзей ненадежных бывает,
И непреданных много бывает везде.
Где надежный и преданный, где пропадает?
Почему пропадает один он, и – где?
Он один - я один. И огромны печали!
Почему мы одни я никак не пойму?
Как бы мы говорили, о чем бы мечтали!
О, каким бы я преданным был бы ему...
За него я пошел бы на пулю и плаху,
Был бы только надежным и преданным мне,
Стал бы даже на мне он горящей рубахой,
Я б не сбросил его и сгорел бы в огне!
15 июня 1997 года. Новая Заря
Звезда в Ононе
Последний луч погас на небосклоне,
Живым теплом овеяна земля...
Степной простор. Горит звезда в Ононе.
Спит в лунном свете родина моя!
И лошади в спокойствии бессонном
Пасутся по полянам и лугам.
Сосновый бор над медленным Ононом
Монголов вспоминает по ночам.
Здесь были ставки, стойбища и станы,
И звон кольчуг, и бранный шум и гул.
И рыскал по просторам непрестанно
На лошадях скуластый караул.
Свистели стрелы, ветры пели в гривах.
Пока монголов мир еще не знал.
Найдете в исторических архивах
Делюн-Болдок, Онон и Икарал...
Под зычный крик степного полководца
История народов родилась,
И никогда в крови не оборвется
Невольная наследственная связь!
Какие здесь накапливались силы
В ядро огромной мировой беды,
И эту силу в мире растворили,
Оставив только копии Орды...
Далекий век как следствие страданий,
Неясный гул походов и времен...
Я, может быть, живу на поле брани
Каких-то мне неведомых племен.
Последний луч погас на небосклоне,
Скользнула тень по волнам ковыля.
Степной простор! Горит звезда в Ононе,
Вся в лунном свете родина моя...
16 июня 1997 года. Новая Заря
ЧТОБЫ Я РАБОТАЛ НА ВАС! Мобильный банк – 8 924 516 81 19, VISA – 4276 7400 1903 8884, MIR 2202 2006 6800 1223, Юmoney – 5106 2180 3400 4697 (Балдоржиев Цырен-Ханда). Bitcoin: 8ad797ef-24a4-4f5d-9947-0782b1c8602d
Цифровые варианты моих книг или материалов можно купить у меня: baldorzhieff@yandex.ru или вайбер - 8-924-516-81-19