Category: армия

Азия, Сибирь

Фотографии минувшего века. Овцеводческий совхоз имени 50-летия СССР (Боржигантай)

Продолжение. Начало - 23 апреля (кони), 24 апреля (Судунтуй), 27 апреля (Ковыли), 28 апреля (Ушарбай), 2 мая (Красный Великан),

Часть этих фотографий я уже размещал на сайте "Вольный журналист", в работе которого принимал участие. Тем не менее, ставлю их в своём ЖЖ, полагая, что их ещё не видели многие жители села Боржигантай. Вот отрывок материала, опубликованного на сайте "Вольный журналист":
«Обозримая история всегда начинается со слова – однажды… Однажды на живописный берег Онона, белеющий от цветущей черемухи, прибыл с большой свитой Семен Михайлович Буденный. Крутанув по привычке знаменитые усы, оглядев места: пологие сопки, долину реки, простирающуюся вдаль степь и величественную Хан-Улу, а главное тучные табуны и гурты, маршал постановил – быть здесь военному конному заводу!
Вряд ли он предполагал, что место это, Боржигантай, и есть родина великих всадников и коней…
Чувствовал ли это маршал Буденный? В 1932 году сюда приехали солдаты. Появились первые здания, казармы, конюшни. Строился Бурят-Монгольский конный завод, руководителем которого почти тридцать лет проработал М. М. Горовенко. Общий табун делился на косяки, которые занимали отделения – эскадрон № 1 – Усть-Нарин, эскадрон № 2 – Усть-Ножовая, эскадрон № 3 – Ононское опытное хозяйство…
С шашкой наголо на танки не ринешься, пробовали, и в 1947 году конный завод прекратил свое существование. С тех пор и стало село совхозом. Время было трудное, люди трудились и получали поначалу за свою работу солдатский паек… Много лет отдали совхозу бывшие руководители: Вольфрам Петрович Кравцов, Владимир Николаевич Евтушенко, Виктор Варфоломеевич Гусев, Геннадий Федорович Комогорцев, Владимир Васильевич Шниперов, Александр Степанович Скрипченко..
Есть в Боржигантае удивительное природное явление – Боржигантайская родниковая воронка. Памятник природы. Редчайшая форма рельефа, возникшая в условиях пористости пород и значительного уклона водоносных пластов. Диаметр воронки в верхней части – 100 метров. Может быть, этот уклон пропитывает влагой засушливую степь? Славились чабаны, доярки. Скот здесь всегда был тучным и ухоженным. Раньше на боржигантайских полях получали рекордные урожаи.
Именно здесь фронтовик, уроженец Боржигантая, знаменитый механизатор Михаил Степанович Пристромов установил рекорд во время жатвы и стал Героем Социалистического Труда.
Свое село, округ и область прославили в свое время – Менсула Давлетдинова Баева, Дашинима Тушинов, Цыренжап Батоцыренов, Вольфрам Петрович Кравцов, Баяр Жамбалов, Бальжинима Жамбалова, Екатерина Чуева…»
Наверное, боржигантайцы узнают на фотографиях своих земляков и назовут их имена. Будем ждать… Напоминаю, что это фотографии с негативов расформиированного Выставкома Читинской области, которые я сохранил шестнадцать лет тому назад.

Смотреть фотографииCollapse )

Азия, Сибирь

Атаман Григорий Семёнов. О себе. Воспоминания, мысли, выводы. 1938 год. Часть 2. Глава 6

Продолжение. Начало - 18 марта (1-2 гл), 19 марта(3-4 гл), 20 марта (4 гл), 21 марта (5 гл), 23 марта (6 гл), 25 марта (7 гл), 28 марта (8 гл), 29 марта (9 гл), 30 марта (10 гл), 31 марта (11 гл), 1 апреля (12 гл), 2 апреля (13 гл), 5 апреля (14 гл), 8 апреля (15 гл), 10 апреля (часть 2. гл. 1), 11 апреля (часть 2. гл.2), 13 апреля (часть 2. гл.3), 16 апреля (часть 2. гл.4), 20 апреля (часть 2. гл. 5),

Заметим, что о воспоминаниях Г. М. Семёнова ранее вряд ли кто-нибудь в Забайкалье знал, кроме людей узких специальностей, тем более вряд ли кто-то пытался узнать об этих воспоминаниях. Сегодня с воспоминаниями может ознакомиться любой желающий, что порождает широчайший спектр суждений появившихся "знатоков темы", которые от восхищения Г. М. Семеновым переходят к ненависти и наоборот, превозносят его способности и сомневаются в них, гордятся им и, прочитав отзывы, насмехаются. Мнения меняются на ходу, в зависимости от мнения других, таких же:)) Знатоки мгновенно переквалифицируются в докторов наук и профессоров кафедр.

Прежде всего, я хотел бы сказать, что воспоминания – это часть нашей истории, рассказанная одним человеком, то есть – это личное мнение Г. М. Семёнова, не претендующее на абсолютную объективность, которой, кстати, никогда не было и не может быть.

Также отметим, что многочисленные преступления в гражданской войне – это, прежде всего, трагедия всего многонационального российского народа, факты которой запечатлены на фотографиях людьми, владевшими технологиями своего времени. Естественно, преступления совершали все противоборствующие стороны, каждая из которых считала себя правой. Определить кто больше или меньше совершил преступлений невозможно. (Это всё равно что высчитать по отдельности движения органов, по каким-то причинам нанесших ущерб своему организму). Вообще, в любой войне, тем более в гражданской, не может быть победителей.
Read more...Collapse )
Азия, Сибирь

Атаман Григорий Семёнов. О себе. Воспоминания, мысли, выводы. 1938 год. Часть 2. Глава 5

Продолжение. Начало - 18 марта (1-2 гл), 19 марта(3-4 гл), 20 марта (4 гл), 21 марта (5 гл), 23 марта (6 гл), 25 марта (7 гл), 28 марта (8 гл), 29 марта (9 гл), 30 марта (10 гл), 31 марта (11 гл), 1 апреля (12 гл), 2 апреля (13 гл), 5 апреля (14 гл), 8 апреля (15 гл), 10 апреля (часть 2. гл. 1), 11 апреля (часть 2. гл.2), 13 апреля (часть 2. гл.3), 16 апреля (часть 2. гл.4),

Заметим, что о воспоминаниях Г. М. Семёнова ранее вряд ли кто-нибудь в Забайкалье знал, кроме людей узких специальностей, тем более вряд ли кто-то пытался узнать об этих воспоминаниях. Сегодня с воспоминаниями может ознакомиться любой желающий, что порождает широчайший спектр суждений появившихся "знатоков темы", которые от восхищения Г. М. Семеновым переходят к ненависти и наоборот, превозносят его способности и сомневаются в них, гордятся им и, прочитав отзывы, насмехаются. Мнения меняются на ходу, в зависимости от мнения других, таких же:)) Знатоки мгновенно переквалифицируются в докторов наук и профессоров кафедр.

Прежде всего, я хотел бы сказать, что воспоминания – это часть нашей истории, рассказанная одним человеком, то есть – это личное мнение Г. М. Семёнова, не претендующее на абсолютную объективность, которой, кстати, никогда не было и не может быть.

Также отметим, что многочисленные преступления в гражданской войне – это, прежде всего, трагедия всего многонационального российского народа, факты которой запечатлены на фотографиях людьми, владевшими технологиями своего времени. Естественно, преступления совершали все противоборствующие стороны, каждая из которых считала себя правой. Определить кто больше или меньше совершил преступлений невозможно. (Это всё равно что высчитать по отдельности движения органов, по каким-то причинам нанесших ущерб своему организму). Вообще, в любой войне, тем более в гражданской, не может быть победителей.
Read more...Collapse )
Азия, Сибирь

Подлинное Забайкалье. История образования и развития спецслужб Забайкалья-2 (до 1917 года)

Автор Анатолий Куликов. Начало здесь.

В 2005-2007 годах в Чите, на шестом этаже «весёлого дома», официального обозначенного как Ленинградская 15,  было действительно весело. Главными «заседателями» были Рюрик Карасевич (газета «Чита литературная») и Виктор Балдоржиев (писательская организация). Неинтересно просто не могло быть. Естествепнно, народ повадился ходить разный.
Перебирая архивы, неожиданно я обнаружил материал Анатолия Куликова, нашего друга, бывшего гэбэшника. Рюрик Аронович по этому поводу сказал бы примерно так: «Чудный экземпляр, набрёл на нас ненароком. Нам ещё и приплачивают за него. Берём».
Думаю, что материал был опубликован в «Чите литературной». Поскольку электронные архивы газеты найти сегодня невозможно, публикую материал в своём ЖЖ. Мало ли что «охранка». Это наша история! Как и атаман Семёнов, Чингисхан, да и все мы, жившие и живущие здесь.

Виктор Балдоржиев.



Анатолий Куликов

Позже был дан анализ событиям в Чите. Так, в донесении от 6 июля 1907 года помощника начальника Иркутского губернского жандармского Управления новому военному губернатору Забайкальской области о деятельности социал-демократической партии в Забайкалье, говорилось следующее: "…в конце 1905 и начале 1906 годов социал-демократическая рабочая партия являлась уже настолько сильной организацией, что ей, хотя и на время, уступили свою власть органы местной правительственной власти…. Существовавший в то время крайне слабый жандармский надзор и общая полиция, застигнутые почти что врасплох, растерялись….
Ликвидация мною 7 декабря 1906 и 10 февраля с.г. двух бюро Читинского комитета показали, что число членов её надо считать не сотнями, а тысячами…". 8
Несмотря на русско-японское соглашение от 1907 года Япония продол­жала вынашивать планы по захвату дальневосточных земель. Поэтому япон­ская агентура в Сибири прилагала все усилия для сбора секретных сведений о численности и боеспособности российских войск в регионе, их передислока­ции, о пропускной способности железных дорог и т.д. Деятельность спец­служб Японии на территории Забайкалья отмечали и сотрудники Читинского охранного отделения. Поэтому в июне 1907 года секретным распоряжением военного губернатора за № 584 полицейским чинам предписывалось следую­щее: «...Установить самый бдительный надзор за деятельностью японских подданных, занимающихся сбором различных сведений. Установление надзо­ра должно быть обставлено настолько осторожно, чтобы не возбудить в них каких-либо подозрений на этот счёт...». В этом же распоряжении губернатор даёт указание по усилению охраны банков и типографий от возможного захва­та их революционерами.
Read more...Collapse )
Азия, Сибирь

Привидение на границе Монголии. Или кто меня напугал 6 июня 1999 года

Публикуемый ниже рассказ я написал в Чите, глухой ночью 6 июня 1999 года. Случилось это в пустом здании по улице им. Горького, который мои знакомые ремонтировали под будущий магазин «Престиж-интерьер». Я устроился  в одной из маленьких внутренних и глухих комнат без окон на первом этаже, поставил на какое-то сооружение строителей печатную машинку и углубился в сюжет, в события, о которых мне рассказывали родители.
      Перед глазами вставали послевоенная степь, граница, бегущие дзерены, казарма, привидение… Во всём пустующем здании была тишина. В середине рассказа мне стало холодно, потом появился страх, но я продолжал развивать сюжет, вспоминая рассказы родителей и представляя себе Усть-Ималку 1950-х годов.
      Часа в 3 ночи обозначилось логическое завершение рассказа. Но страх почему-то усилился. Мне чудилось, что по лестницам здания, ведущим на второй этаж, бродит привидение, которое я только что описал в рассказе. Таких ощущений я не испытывал никогда.
Наконец, оставив машинку и не выключив свет, я вбежал на второй этаж, где мирно спал мой друг Леша, который и охранял это здание. Он проснулся, посмотрел на меня и встревожился.
      - Ты что такой испуганный? На тебе лица нет.
      Я путано объяснил ему ситуацию. Он рассмеялся, мы вместе спустились вниз, Леша прочитал рассказ и сказал:
      - Случай типично забайкальский. У нас же это часто случается. Чего бояться? Ламу надо вызывать или помещение окроплять…




Заклинание оборотня


      Лейтенант Иван Черкасов прошел через всю войну, видел много смертей, не любил писателей и военных песен. С русокосой женой Наташей и изумрудным немецким аккордеоном он пересек в эшелоне просторы страны, прибыл в кузове полуторки на маленькую заставу у монгольской границы, поселился в угловой комнате бревенчатой казармы и за восемь лет дослужился до капитана. Вокруг была степь, степь и степь, куда из красноярских лагерей возвращались уцелевшие ламы.
     Ветер гнал золотистые ковыльные волны и развевал черный чуб смуглолицего капитана, который в голубой майке сидел на ступеньке крыльца казармы и, перебирая перламутровые клавиши аккордеона, напевал в тоскливой тишине:
     На зеленом лугу мы сидели,
     Целовала Наташа меня...
     На загорелых и мускулистых плечах розовели зажившие рубцы, а в глубине черных глаз плескалась печаль. Солдаты любили капитана, капитан любил свою жену Наташу, которая еще совсем недавно выходила из комнаты в легком белом платье и носила в блестящем ведре воду из колодца. Но она недавно умерла.

     Беда пришла неожиданно. Черкасов охотился вместе со своим другом, деревенским учителем-бурятом Азаровым. Учитель играл вечерами на скрипке, а очарованный капитан слушал удивительную музыку, рассказывающую о степи. На тарахтящем мотоцикле учителя они мчались в клубящейся пыли мимо стремительного стада дзеренов, и Черкасов, белозубо смеясь и не целясь, стрелял в мечущееся живое месиво. Он убил трех маток и вернулся с Азаровым на заставу лунной ночью, чтобы отправить на телеге наряд за добычей. На крыльце штаба заставы вспыхивали красные огоньки цигарок. Охотников встретили испуганные и бледные лица солдат. В окне комнаты капитана мерцал желтый свет керосиновой лампы и металась тень в пилотке, видимо, дневального...
     - Наталья Павловна умирает! - дрожащим шепотом сообщил высокий и худой Гайнутдинов, старшина заставы.
     - Боря, в больницу! - крикнул ошалевший Черкасов, лихорадочно открывая дверь казармы.
     Мотоцикл взревел и подпрыгнул. Рассекая белым лучом ночь, Азаров помчался по влажным травам в районный центр...Уставший, он вернулся утром с молоденьким доктором. Закрыв лицо ладонями, оцепеневший Черкасов сидел на табурете и даже не повернулся на стук двери. Наташа умерла.
     - Сердце, - глухо сказал доктор Азарову, садясь на высокое заднее сиденье зеленого мотоцикла.

     После похорон жизнь на заставе замерла. Черкасов окаменел и онемел. Белый сгусток солнца плавился в знойном небе и опалял высокие тополя вокруг штаба и казармы, шифер и побелевшие гимнастерки солдат. Воздух струился. Только над сухими травами иногда взмывали жирные серые с желтизной тарбаганы и, лениво пересвистываясь, удивленно всматривались в даль, где в знойном мареве бледно голубела и подрагивала монгольская степь.
     Только через месяц Черкасов услышал скрипку Азарова. Тогда он снова тронул клавиши аккордеона и вспомнил забытую мелодию, смеющееся лицо жены, но от этого тоска не таяла, а становилась острее.

    Ночью капитан проснулся от торопливого и знакомого стука каблуков. Шла жена. Обрадованный, он проснулся и сел на кровать, собираясь закурить. Но рука его вдруг замерла над коробком спичек. Наташа умерла, ее нет! Шаги приближались. В каптерке испуганно вскрикнул Гайнутдинов, тоненько и плаксиво заверещал кто-то из солдат. Неожиданно в комнате запахло плесенью и стало холодно. А неистовая луна заливала смятую постель капитана брызжущим и зеленоватым сиянием. Черкасов сходил с ума.
     Заскрипела и медленно открылась дверь. Капитан отшатнулся к стене и вскрикнул: в проеме двери, в белом платье, стояла Наташа с ниспадавшей на грудь распущенной косой. Но знакомое лицо было чужим и мертвым. Она долго смотрела на обезумевшего мужа, потом медленно пошла по холодному полу длинной и узкой казармы мимо оцепеневших солдат, стоявших у своих кроватей в белых рубахах и кальсонах. Тягуче открылась дверь, белое платье выплыло в ночь и растворилось в лунном сиянии.
     - Товарищ капитан, товарищ капитан, - испуганно зашептал очнувшийся Гайнутдинов, - это была ведьма...ведьма...Татары знают ведьму...  Надо к бурятам ехать, это их земля, они знают ведьму...
     Постаревший Черкасов нетвердыми шагами вышел из комнаты к солдатам.
     В черные волосы смуглого капитана вплелась седина. Застава потеряла покой. Знакомая и чужая Наташа в белом платье приходила в казарму каждую ночь и исчезала с рассветом. А однажды старшина Гайнутдинов сказал капитану, что слышал как она перебирает бумаги в канцелярии штаба.

     Рано утром, оседлав высокого вороного, Черкасов отправился в деревеньку, избы которой были рассыпаны по берегу маленькой речки. Высоко вскидывая голову, вороной шел резвой рысью. Из труб серых юрт в небо поднимался дымок, лениво тявкали лохматые чабанские собаки, у подножий сопок паслись овцы и жирные дрофы, а в болотистых низинах поднимали из высокой травы остроклювые головы цапли. Плавно и грузно пролетали над всадником журавли. Черкасов повеселел и вспоминал свое детство в донской степи, цыгановатые лица родных и знакомых людей.
     Во всех юртах и в деревеньке уже знали, что по ночам на заставу приходит умершая жена капитана, которая при жизни была как белый цветок в зеленой степи.
     - Ваня, это не твоя Наташа, это - оборотень! - сказал, сверкнув глазами, скуластый Азаров. Его жена, веселая и черноглазая Дулма, испуганно вскрикнула и уставилась на поседевшего Черкасова, который выжидательно смотрел на Азарова. Капитан не верил ни в бога, ни в черта.
     - Надо ехать к заклинателю-жодчи, - продолжал уже спокойнее учитель, пододвигая другу зеленую кружку с крепким и забеленным чаем. - Сейчас много лам освободили из лагерей. Жди, вечером я привезу  на заставу Гылыг-ламу, он - заклинатель.
     - Боря, а этот...лама убьет...оборотня? - неуверенно спросил Черкасов осипшим голосом.
     - Не убьет, а только прогонит, - невозмутимо ответил учитель.
     - Он наш друг и очень хороший человек, - добавила Дулма, ловко разделывая маленьким ножом жирную тушку тарбагана. Черкасов часто приезжал к учителю и был в этом доме своим человеком. Наташа дружила с Дулмой и тоже ела тарбаганье мясо. Они привыкли к степи и знали, что мясо и жир тарбагана очень полезны для здоровья. Коммунист Черкасов искренне  дружил с охотником-учителем, который часто приезжал на заставу и играл на своей знаменитой скрипке. Но раньше капитан ни за что бы не поверил, что Азаров верит в оборотней, ведьм и знается с ламами.

     Пылающий розовый круг солнца повис над дальней сопкой, от тополей легли длинные тени, и степь розово заголубела, когда Черкасов услышал далекое тарахтенье и увидел показавшийся в степи мотоцикл с двумя седоками. Что-то громко и весело крикнул Гайнутдинов, засуетились солдаты и понесли из столовой в казарму коротконогий столик, который надо было поставить для заклинателя.
     Лама был лыс, мускулист и одет в русскую одежду. У него была овальная голова с выпуклым теменем и приятное светлое лицо. Живые и черные глаза разом охватывали и степь, и заставу, и людей. Азаров нес за ним желтый кожаный чемодан.
     Заложив руки за спину и чуть сутулясь, лама ходил из угла в угол казармы и раздумывал. Черкасов вдруг отметил про себя, что так ходят заключенные и солдаты из штрафного батальона.
     - Гылыг-лама пятнадцать лет жил в красноярских лагерях и вернулся в степь, - негромко рассказывал Азаров, когда капитан вышел на крыльцо казармы. - Помнишь, Ваня, у меня был гнойный нарыв ниже колена? Гылыг-лама нашел в степи белый камешек и обвел им вокруг нарыва. А ночью весь гной и вытек.
     Видимо, учитель уважал ламу и радовался его освобождению и появлению в степи. Черкасов наклонился к нему и спросил:
     -Твой друг-лама может уничтожить привидение?
     - Человек напрасно думает, что может убить то, что не им создано. У всякого создания есть свой творец. Мы не можем уничтожить то, что существует. Но мы вполне можем договориться с ним или запретить ему мешать людям, - вдруг на чистом русском языке сказал лама, выходя из казармы.
     - На монгольском языке нет слова - лечить, - добавил Азаров, - вместо этого мы говорим - заклинать.

     В сумерках лама с Гайнутдиновым возжег благовония. Сизый слоистый дым и ароматные запахи трав поплыли по казарме. Солдаты повеселели и столпились у дверей каптерки, где жил старшина. Черкасов с Азаровым остались в комнате капитана. Лама открыл желтый чемодан и облачился в диковинную красно-желтую одежду, с прицепленными бубенчиками и развевающимися кистями. Потом он быстро нахлобучил на голову высокую и круто изогнутую желтую шапку, с ниспадавшей на лицо черной шерстяной накидкой. На столике, поставленном у самого входа, заклинатель разложил много вещей: продолговатую книгу, обернутую красным шелком, два больших бубна, огромную белую раковину, короткую трубчатую кость с прорезями и бронзовый колокольчик.
     - Лампу зажигать не надо, - глухо сказал он из-под накидки, повернувшись к старшине и признавая в нем сообшника.

   Ночь выдалась безлунной и темной. Липкий страх снова стал вползать в казарму. Но вдруг послышался громкий и утробный голос ламы, потом несколько раз прогремели бубны, тонко зазвенел колокольчик, и вдруг призывно зарокотала раковина. Черкасов вздрогнул и перед его глазами возник берег Балтийского моря: соленые, пенные волны с шумом набегали на песок и раскачивали трупы немецких солдат, женщин и детей...Вдруг на капитана навалилась тяжелая дрема, но громкие и грозные выкрики ламы не прекращались. Черкасов потерял счет времени. Очнувшись на мгновенье, он вдруг услышал знакомый и страшный скрип двери. Кто-то пытался открыть снаружи дверь и не мог. Смутный и грузный контур ламы высоко подпрыгивал перед дверью, звенели бубенчики на одежде. Лама размахивал руками и что-то страшно выкрикивал в экстазе, чувствовалось, что он изнемогает и дверь вот-вот распахнется. Вдруг тонко и пронзительно остро завыла костяная труба, скрип прекратился и дверь захлопнулась.
     Черкасов провалился в сон...Русокосая и веселая Наташа бежала по зеленому лугу, потом капитан увидел себя с винтовкой в руке и высоко прыгнувшую в смертельном полете матку дзерена. Поседевший капитан плакал и смеялся во сне.

     Утром разбудил его Азаров, и он услышал веселый смех старшины Гайнутдинова. Капитан сразу подумал, что пора отправлять на границу наряд и вышел из комнаты. Солнечные лучи окрасили в теплый бронзовый цвет стены и крыльцо казармы. Под стрехой крыши красногрудые ласточки, вцепившись коготками в  края ажурных глиняных гнезд, весело переговаривались и кормили птенцов. Гылыг-лама в русской одежде стоял под тополями и оживленно разговаривал с солдатами. Капитан снова почувствовал волнующие и призывные запахи утренней степи и услышал курлыканье журавлей...

     Через три дня после заклинания оборотня Черкасов выехал на охоту с Азаровым. Тарахтел по зеленой степи мотоцикл, взмывали над травами тарбаганы, из-за спин охотников выглядывали поблескивающие стволы винтовок. Обогнув пологую сопку, друзья увидели летящее по заголубевшей  полуденной степи стадо дзеренов. Мотоцикл резко остановился, Азаров с Черкасовым спрыгнули на землю.
     - Достану! - азартно крикнул Азаров и вскинул увесистую винтовку. Но поседевший капитан вдруг тоскливо и умоляюще прошептал:
     - Не надо, Боря, не стреляй...

6 июня 1999 года. г. Чита.
Периодика: нет заявки.


В 2010 году рассказ переведен на немецкий язык  и опубликован в журнале «Lichtungen» в австрийском городе Граца. Я узнал об этом в литературных новостях Интернета. 11 марта 2011 года я получил два прекрасных экземпляра журнала, отправленные мне из Австрии.
До России упаковка, видимо, была целой, но где-то на подступах к Чите или после Читы упаковка «разорвалась», журналы, пусть и немного потрепанные, знающими немецкий язык забайкальцами, дошли до меня...
Рассказ также опубликован на главной странице российского ЖЖ, раздел "Общество".



Мне чудилось, что по лестницам здания, ведущим на второй этаж, бродит привидение, которое я только что описал в рассказе.